Я чертовски потерян, Сав. Пожалуйста, позвони мне. Я приеду, где бы ты ни была. Одолжу машину, доберусь как-нибудь. Пожалуйста. Я не справляюсь без тебя. Горошек с морковкой.
Хейс
Слезы катились по щекам, пока я складывала письмо и тянулась за следующим. Больно было осознавать, что он страдал так же, как и я. Почему-то мне всегда казалось, что он весело проводил время со своей горячей подружкой, тусовался с парнями и наслаждался жизнью, пока я задыхалась от бесконечных поездок на химиотерапию с отцом, а мать была беременна и полностью поглощена своей новой семьей.
Я тогда просто выживала. Привыкала к жизни в большом городе, где никого не знала.
Но он страдал так же.
И это тоже оставило на нем след.
Я прочитала еще несколько писем и потянулась за очередным, когда в дверь постучали.
— Входите, — сказала я, быстро вытирая лицо и стараясь вернуть выражению спокойствие.
— Эй, все в порядке? — спросил Кингстон, стоя в дверях и внимательно на меня глядя.
— Да, конечно. Просто разбираю старые вещи из прошлого.
— Это письма от Хейса? — спросил он, оглянувшись через плечо, будто проверяя, не подслушивает ли кто.
— Ты знал о письмах?
— Сейлор рассказала. Она нашла коробку с возвращенными письмами, когда они с Хейсом переехали в квартиру после окончания школы. Ты знала, что он взял над ней опеку и отказался от футбольной стипендии?
Я кивнула:
— Да. Он мне рассказал.
— Он не знает, что я знаю о письмах, так что не говори. Ему будет неловко. Он гордый человек, Сав.
Я кивнула:
— Не скажу ни слова.
— Я удивлен, что он отдал их тебе. Это многое значит. Он с тобой другой, знаешь?
— Что ты имеешь в виду?
Он облокотился на дверной косяк и внимательно на меня посмотрел:
— Словно в нем все эти годы чего-то не хватало. А это «что-то» — ты. Мы все видим, как ты вернула его к жизни.
У меня перехватило горло.
— Спасибо. Думаю, нам обоим чего-то не хватало. Потому что он тоже вернул меня к жизни.
— Я рад, что вы снова нашли друг друга, — сказал он, и внизу кто-то позвал его по имени. — Ладно. Дай нам еще минут десять, и заходи посмотреть на французские двери.
— Хорошо. — Я улыбнулась, когда он закрыл за собой дверь, и открыла следующее письмо.
Сав,
Шесть, блядь, месяцев. Не могу поверить, что я все еще пишу тебе письма, которые ты даже не открываешь. Но, каким-то образом, мне становится легче, когда я их пишу. Словно ты рядом.
Я пытаюсь тебя ненавидеть за то, что ты ушла. Правда. Пытаюсь, Сав. Но не могу.
Кейт старается занять твое место, но с ней я не могу говорить так, как говорил с тобой. Она холодная. Я ей не доверяю. И где-то глубоко внутри мне кажется, что, может, я и заслуживаю именно такого человека. Ту, кого я не смогу ранить, потому что, кажется, у нее и нет чувств. С ней я не переживаю. Может, мы действительно стоим друг друга.
Мама все еще с Барри. Ужасный пример для Сейлор. Два ее мужа и оба наплевали на детей. Как я когда-нибудь смогу простить ее или уважать после всего, что она сделала?
У нее хватило наглости сказать мне, что когда у меня будут свои дети, я пойму, как трудно поступать правильно. Сав, я рассмеялся ей в лицо.
Я не заведу детей. Никогда не сделаю с кем-то то, что мои родители сделали со мной и Сейлор.
Скажи мне, как ты. Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в порядке. Почему ты не хочешь со мной говорить? Что я такого сделал, что ты решила уйти и вычеркнуть меня из своей жизни?
Я знаю, что не самый простой человек. Да, я это понимаю. Но ты — та самая, кто принимала меня таким, какой я есть.
Я скучаю. Я не собираюсь от тебя отказываться, Сав. Горошек с морковкой. У меня же татуировка, которая каждый день напоминает мне о тебе. О нас.
Пожалуйста, позвони.
Хейс
Я сложила письмо и аккуратно положила обратно в коробку, откинулась на подушки и закрыла глаза, переваривая все, что только что прочитала.
В нем было столько злости к родителям — заслуженной злости.
Он нуждался во мне, а меня рядом не было.
Но теперь мы снова были вместе. И я больше не позволю ничему встать между нами.
27
Хейс
— Зачем мы пригласили мою мать на ужин? — спросил я, обнимая Саванну за талию и прижимаясь к ее спине. Я поцеловал ее в шею и прикусил мочку уха, пока она помешивала соус для пасты.
Этот дом больше не был холостяцкой берлогой, куда я заваливался, когда бывал в городе. Она изменила в нем все. Появился запах уюта. Цветные подушки на диване. Занавески на окнах.