Слишком много всего впервые и без тебя. Первый день рождения без тебя прошел. Я был уверен, что ты позвонишь. Кейт устроила для меня вечеринку у родителей, но не пригласила моих друзей. Ни один из них там не был. Я ненавидел каждую минуту. Сбежал пораньше, встретился с ребятами в спортзале у отца Ромео, и мы выпили пива в переулке. Кейт потом трое суток со мной не разговаривала, и, если честно, мне было пофиг.
Но теперь она снова здесь. Просто появляется. Может, она одна из немногих, кто еще может меня выносить.
Короче, был мой первый футбольный матч. И я вдруг понял, что ни разу не играл без тебя на трибуне. Ребята были там, болели за меня. Кейт кричала на всю глотку со скамейки. А я чувствовал себя чертовски одиноким, потому что тебя не было.
Черт. Наверное, я просто устал. Устал писать письма, которые ты никогда не прочитаешь. На игре были скауты, но я уже не знаю, нужен ли мне колледж. Мы ведь собирались поступать вместе. Помнишь, Сав? Наш план?
Но я не могу оставить Сейлор одну в этом доме. Мне придется придумать что-то, если я все-таки решу уехать учиться.
А человек, с которым я обычно обсуждаю все это — ты. Единственный, кому я доверяю такие решения. Кейт считает, что колледж — это фигня. Так что вот.
Может, она и права. Просто я уже не уверен, что мне вообще что-то интересно.
Надеюсь, ты это прочтешь. Я до сих пор смотрю на эту дурацкую зеленую горошину у себя на запястье и думаю — а ты еще помнишь, что она значит?
Потому что я начинаю верить, что ты больше никогда не вернешься. И я больше ничего о тебе не услышу.
Но я еще немного попробую. Пожалуйста, Сав, дай мне хоть что-то. Я теряю веру в нас. Может, я идиот, и мы никогда не были так близки, как мне казалось.
Хейс
Сердце сжалось, когда две капли слез упали на бумагу и размыли чернила. Я не могла дождаться того дня, когда смогу обнять мужа и сказать ему, что с того самого дня, как я уехала из Маґнолии-Фоллс, не было ни одного дня, чтобы я о нем не думала.
Потому что это была правда.
Следующие несколько дней были тяжелыми. Мы провели здесь уже десять дней, и папа начал лечение. Он переживал все побочные эффекты, которые мы уже знали по химиотерапии. Только это была более интенсивная форма, и его тошнило, рвало, он чувствовал себя отвратительно.
Надя и я дежурили по очереди, а я выходила на прогулки, когда нужно было немного передохнуть от больничных стен. Эмоционально это было мучительно — смотреть, как страдает человек, которого ты любишь.
Я была к этому готова, но это все равно било по нервам.
Я только что закончила очередную главу из папиной книги. Он спал, а я читала, и потом мы это обсуждали. История была прекрасной, и я с первой страницы не могла сдержать слез, когда поняла, что это роман о молодой девушке, в каждой детали похожей на меня, хоть он и называл его вымышленным. Отношения героини с отцом один в один напоминали наши, и это была история о ее пути к счастью.
Я отложила книгу и потерла глаза, когда он зашевелился и хрипло попросил воды. Он стал раздражительным, злым на весь мир и это было понятно. Нас к этому готовили, и потому мы с Надей распределяли смены и делали перерывы.
Я скучала по Хейсу. Скучала по своей жизни в Маґнолии-Фоллс.
Телефон зазвонил — это был мой муж. Он всегда звонил в те моменты, когда я особенно сильно думала о нем.
Последние несколько ночей мы засыпали с телефонами рядом, потому что мне было трудно уснуть без его голоса.
— Привет, родная, — сказал он, голос усталый.
— Как ты себя чувствуешь? — Я поднесла телефон ближе, чтобы видеть его красивое лицо. Трое из ребят подхватили кишечный вирус, и ему пришлось брать дополнительные смены.
Он прекрасно справлялся с новой должностью капитана. Мне невыносимо хотелось быть рядом — приносить ему суп, поддерживать.
— Нормально. Просто устал. Было много вызовов сегодня, день был напряженный.
— Хотела бы я быть там и принести тебе ужин.
— А я бы хотел засыпать рядом с тобой. Мне трудно спать без тебя, — признался он, голос хриплый от усталости.
Мы оба тяжело переносили разлуку, и я понимала, что пробуду здесь минимум еще неделю.
Он плохо спал.
И я тоже.
Удивительно, как мы прожили почти десять лет врозь, а теперь не могли выдержать даже пару недель.
Меня пугало, насколько сильно я в нем нуждалась.
— Мне тоже.
— Даже когда я в части, мне важно знать, что ты лежишь в нашей постели.
— Мне это тоже важно.
— Как сегодня папа?