— Не вижу чего? — Катлер и псы ворвались в амбар.
— Эй, Катлер, — позвал Нэш, и малыш подбежал к нам.
— Крутое место, пап, — с улыбкой сказал он.
— Ага. — Нэш хмыкнул. — Скажи дяде Хейсу, кого я называю лучшим отцом на свете после дедушки.
Катлер поднял голову и посмотрел на меня:
— Дядя Хейс — лучший папа. Когда все плохо, ты сразу думаешь о нем и знаешь, что все будет хорошо.
Чего, блядь?
— Правильно, малыш. — Нэш провел рукой по его голове, и тот снова бросился к Винни и Родди.
— Не понимаю, к чему ты клонишь, но, думаю, мы оба знаем, что у меня был хреновый пример родительства. Я слишком хорошо знаю, что бывает, когда все идет не так.
— Да глянь ты на себя, мать твою. Ты не косячишь. Никогда. Ты самый надежный человек, которого я знаю. Да, ты терпеть не можешь большую часть мира, но когда любишь — то до конца. Ты яростно защищаешь тех, кто тебе дорог, и это невозможно не заметить. — Он постучал по стене амбара и провел рукой по дереву. — Крепкая постройка.
Я все еще переваривал его слова, молча. Да, я действительно сильно любил своих близких, но я и правда был ворчливым ублюдком, которому нужно время, чтобы подпустить к себе людей. Всегда был осторожен, когда дело касалось доверия.
— Ладно, объясню тебе по буквам, раз ты сам не видишь.
— Жду с нетерпением, — буркнул я, скрестив руки на груди.
— Я говорю Катлеру, что ты — лучший отец из всех, кого я знаю, потому что с самого начала именно ты показал мне, что значит быть родителем. С того самого момента, как я узнал, что стану отцом, и что буду делать это один, я думал о тебе. О том, как ты пожертвовал всем ради Сейлор. Ты отказался от футбольной стипендии, от возможности уехать учиться и быть эгоистичным придурком. В восемнадцать ты снял квартиру, чтобы получить опеку над сестрой. Ты дал ей ту жизнь, которую хотел для нее. Ты пахал, чтобы она поступила в колледж и жила полной жизнью.
Я выдохнул. Это было просто... то, что ты делаешь ради тех, кого любишь.
— И к чему ты ведешь?
— К тому, что ты любишь твердить, будто не создан для отцовства. Но на деле — ты уже отец. И чертовски хороший. Сейлор всегда говорила, что ты был ей больше, чем брат. Она считает, что добилась успеха именно потому, что у нее был родитель, который в нее верил. И у меня для тебя новости, мудак: это были не твои мать с отцом. Это был ты. Так что, может, пора уже признать, что ты и есть отец. И чертовски достойный.
Эти слова ударили прямо в грудь. Будто сердце сжалось. Как будто не дышишь, потому что внутри все переворачивается.
— За такие речи с утра надо по яйцам бить, — прошипел я и откашлялся, чтобы прогнать ком в горле.
Он расхохотался:
— Уже полдень. Ты хороший человек, Хейс Вудсон. Просто прими это и перестань сопротивляться. Именно поэтому Савви никогда не будет давить на тебя.
— И почему же, о мудрейший?
— Потому что она такая же. Она готова пожертвовать своей мечтой ради любви. Мы все это видим. — Он пожал плечами. — Я не лезу, брат. Ты хочешь быть с ней. Она хочет быть с тобой. Но если ты упустишь нечто по-настоящему волшебное из-за страха... ну, это уже не ты. Ты — самый смелый ублюдок из всех, кого я знаю.
— Пошел ты, — пробурчал я, а он только расхохотался.
— Отпусти все, Хейс. Прошлое. Злость. Этот страх, что тебя бросят или ты облажаешься. Ты не такой. Ты не твой отец. И не твоя мать. Ты — хороший человек. Мужик, которому я без колебаний доверяю своего сына. — Он хлопнул меня по плечу. — Мы все это видим. Катлер это видит. Твоя жена это видит, черт подери. Единственный, кто не видит — это ты. Так открой, наконец, глаза и позволь себе быть счастливым. Ты это заслужил.
Я отвернулся, изо всех сил стараясь прогнать этот клубок чувств. Потер переносицу, чтобы сдержать слезы.
— Проклятая сезонная аллергия.
Он фыркнул.
— Ага. Знаю, брат.
— Ладно. Дай мне все это переварить.
— Ух ты. Ты, правда, признаешься в чувствах? Прорыв века, — усмехнулся Нэш, приподняв бровь.
— Если хоть кому-то об этом проболтаешься, я заставлю Кинга побрить тебе яйца во сне, — буркнул я, подходя к окну, за которым открывался потрясающий вид на воду вдалеке.
Это место идеально подходило для того, что я задумал.
— Это будет нашей тайной, — хмыкнул он, доставая рулетку и iPad. Он начал обмерять пространство, записывая размеры.
— Надо привезти сюда Санни, пап. Ей понравится, — сказал Катлер и повернулся ко мне. — Дядя Хейс, я тебе уже говорил, что хочу звать Санни мамой?
Я не смог сдержать улыбку. Этот пацан был таким честным и открытым, что каждый раз сжималось сердце.