— Думаю, ей это понравится. Ты уже сказал ей?
— Нет. Скажу на День матери. Это будет самый лучший сюрприз на свете! — Он подпрыгнул и побежал в угол амбара, где с разбега влетел в стог сена.
Я обернулся к Нэшу:
— Эмерсон ведь как раз и была тем, чего вам обоим не хватало, да? Она стала всем, что нужно было и тебе, и Катлеру. А вы, в свою очередь, — ей.
— Знаешь, для ворчливого ублюдка ты чертовски проницателен, — хмыкнул он.
— Не выдумывай. Я просто внимательно слежу за теми, кто мне дорог, — ответил я, доставая телефон и снимая Катлера, валяющегося в сене. Потом покажу Саванне, когда расскажу о своих планах. Пока что на нее и так много навалилось.
В последние дни она немного отдалилась. Во время звонков стала тише. Обычно я бы заволновался, но Руби напомнила, через что она сейчас проходит там, с отцом.
Я решил все взять на себя. Придумать, как сохранить ферму, которую она так любит.
Саванна привыкла все делать для других и не знает, как это — когда кто-то делает что-то ради нее.
А я собирался ей это показать.
— Как думаешь, реально? — спросил я, глядя, как Нэш вносит последние замеры.
— Все реально, брат. Обойдется недешево, но мы с Кингом сделаем по максимально разумной цене. И вообще, это отличное вложение, — он посмотрел на меня и усмехнулся. — Вкладываться в будущее — это хорошо. Значит, ты его видишь. А этот дом чересчур большой для двух человек. Хотя ты и сам это знаешь, да?
Я показал ему средний палец и снова посмотрел в окно на просторы за ним.
Идеальное место для семьи.
И впервые в жизни я действительно это видел.
Хотел этого.
Но прежде чем рассказывать Саваннe, мне нужно было многое обдумать.
Сегодня был первый шаг к реализации плана.
— Дядя Хейс! — крикнул Катлер. — Прыгнем в сено вместе!
— Сено же аллерген. Ему точно можно? — спросил я у Нэша.
Он рассмеялся:
— Это сейчас сказал отец, мудак. Но Катлер не боится жить и веселиться. Так что марш в сено. Ингалятор у меня в кармане, если что.
— Черт, Эмерсон явно на тебя влияет. Раньше ты был куда напряженнее, — усмехнулся я и побежал к любимому малышу, влетая в сено рядом с ним.
Смех наполнил амбар. Я лег на спину и уставился в потолок, представляя себе ту жизнь, которую раньше считал невозможной.
А теперь она была прямо у меня в руках.
А может, она уже была моей, а все остальное — просто дополнение.
Я достал телефон и отправил Саванне сообщение:
Думаю о тебе. Люблю тебя, малыш.
Я видел, что она прочитала. Три точки замелькали на экране... и исчезли.
Ответа не было.
Ей и правда тяжело. И я не знал, как помочь.
Я сел, прокрутил в голове все, что мы обсуждали, и набрал номер нашего агента по недвижимости.
— Это Сабрина, — раздался ее голос.
— Привет, Сабрина. Это Хейс Вудсон. Сможешь встретиться со мной через час у нас дома? Я думаю, хочу выставить на продажу второй дом и поговорить о ферме.
— Я как раз собиралась звонить вам с Саванной. Появилось предложение, и оно хорошее, — сказала она, не скрывая восторга.
— Можешь сделать мне одолжение? — я знал ее с начальной школы, мы вместе росли.
— Конечно. Говори.
— Пока не отправляй это предложение Саваннe. У нее сейчас сложный период с отцом, а я хотел бы кое-что обсудить, когда мы с тобой увидимся.
— Хорошо. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы дать ответ, так что время есть.
Я был благодарен, что Саванна вписала меня как доверенное лицо по сделке, даже если формально дом был только на ней. Как муж, я стал первым контактным лицом, зная, что она будет занята в Далласе.
И принимать это предложение я не собирался.
Потому что мы не собирались продавать этот дом.
Мы собирались начать здесь свою жизнь.
И я не сомневался ни на секунду.
Все стало кристально ясно.
32
Саванна
— Итак, два сердцебиения. Вы точно ждете двойню, — сказала доктор Шейкер. Доктор Дорси в порядке исключения направил меня к своей знакомой, у которой был кабинет буквально в двух кварталах.
Глаза защипало от слез. Мысль о том, что внутри меня растут сразу два человечка, пугала и захватывала одновременно. Меня бросало из одной крайности в другую.
Я была счастлива — я стану мамой.
И до ужаса напугана, потому что боялась потерять мужчину, которого любила.
Я не хотела говорить ему, пока не буду точно уверена. Пока не узнаю наверняка, что это не ошибка.
Я беременна.
С двойней.
Я стану матерью, а Хейс — отцом.
По щеке скатилась слеза. Доктор Шейкер подала мне салфетку и вытерла гель с живота. Живота у меня еще толком и не было, но в профиль уже казалось, что я плотно пообедала. Никто и не догадался бы, что я беременна. А я только что услышала два сердцебиения.