Я уже потянулась, чтобы послушать голосовые сообщения, как на экране появилось сообщение.
Горячий муж: Привет. Я несколько раз звонил. Не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого. Сегодня утром был пожар. Я провалился через перекрытие, которое оказалось неустойчивым. Со мной все в порядке. Просто проверяют в больнице, но ты же знаешь, как все любят из мухи слона раздувать. Как там твой отец?
Как только я вышла из здания, села на скамейку в парке и сразу набрала его по FaceTime. Я не видела его лица уже несколько дней — избегала, потому что боялась не справиться с эмоциями.
Он ответил сразу. Лицо было в саже, волосы взъерошены.
— Привет, красавица. Соскучился по твоей мордашке, — его улыбка была натянутой. Медсестра передала ему бутылку воды.
Я кивнула, изо всех сил стараясь сдержать слезы, которые в последние дни не отпускали ни на минуту. Слов не было. Я просто пыталась дышать — вдох, выдох — и держаться.
— Все хорошо, Сав. Я рядом.
— С тобой все в порядке? — прошептала я, качая головой. — Мне нужно, чтобы с тобой было все в порядке.
— Я в полном порядке. Пара царапин и синяков. За несколько дней все заживет, — сказал он.
— И перелом запястья с сотрясением мозга, — пробурчала медсестра у него за спиной.
— У тебя сломано запястье и сотрясение? — ахнула я и закрыла лицо ладонью, чтобы спрятать слезы.
Это было слишком.
Страдания моего отца. Неожиданная беременность двойней. А теперь еще и Хейс пострадал?
В каком мире все это кажется справедливым?
— Саванна, — в голосе Хейса зазвучала жесткость, и я отняла руку от глаз.
— Да?
— Со мной. Все. В порядке. — Он злобно зыркнул в сторону, и я поняла, что на медсестру. — Каждый раз, как кто-то ударится головой, они сразу говорят — сотрясение.
Я услышала, как медсестра возразила, и Хейс попросил ее оставить его на минуту.
— Малышка, посмотри на меня. Я волнуюсь за тебя. Не за себя. Я пожарный. Мы иногда падаем. Это не страшно. Со мной бывало и хуже. Но ты… ты стала далекой. Я понимаю — с твоим отцом все сложно. Но мы — команда. Если тебе больно, мне тоже больно. Так что скажи мне, что, черт возьми, происходит.
Я покачала головой и пожала плечами:
— Все навалилось. Прости, что заставила тебя волноваться. Это последнее, чего бы мне хотелось.
— Да плевать мне на это. Я не хочу, чтобы ты отгораживалась от меня. Мы уже проходили это десять лет назад и потеряли кучу времени. Это не про нас. Если хочешь, чтобы я приехал — я договорюсь, чтобы меня подменили. Хочешь вернуться домой — я куплю билет прямо сейчас. Но ты должна сказать, чего ты хочешь. — Его зеленые глаза смотрели прямо в мои через экран.
Чего я хочу?
— Мне нужно время, — прошептала я.
— Время? Что, блядь, это вообще значит? Время на что? Ты уже в другом штате. Ни о чем мне не говоришь. И теперь тебе нужно время?
Я кивнула. Потому что это была правда. Я не была готова рассказать.
Потому что рассказать — значило рискнуть всем.
А я не могла этого вынести.
— Я тебя люблю, — сказала я. Потому что он должен был это услышать.
И я должна была это произнести.
Я любила его до боли. Но мне было трудно смириться с тем, что происходит. Трудно признаться себе, что я хочу того, чего он не хочет. Того, что может нас разлучить.
— Ладно. Я дам тебе время, — пожал он плечами. — Я рядом. Когда будешь готова рассказать — скажешь.
Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем он снова заговорил:
— Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — сказала я и завершила звонок.
И осталась сидеть на той скамейке еще час. Просто рыдала. Мне было все равно, кто меня увидит. Мимо проходили люди: кто-то не обращал внимания, кто-то смотрел с сочувствием, кто-то раздраженно кривился, видя, как взрослая женщина рыдает на скамейке среди бела дня в центре города.
И мне было наплевать.
Потому что иногда это просто необходимо — выпустить все наружу.
Я столько держала в себе. А с тех пор как вернулась в Магнолия-Фоллс и снова нашла путь к Хейсу, я начала по-настоящему смотреть в лицо тому, от чего бежала.
Встреча с Хейсом открыла меня.
И теперь я чувствовала все.
Я посмотрела на маленькую татуировку морковки у себя на запястье и провела по ней пальцем.
Он — вторая половина моей души. И я не смогу жить без него.
Значит, придется рассказать.
И просто надеяться изо всех сил, что он выберет меня.
Что он выберет нас.
Я достала телефон и открыла групповой чат с девчонками. Все они уже знали про пожар и про то, что Хейс в больнице. Они каждый день писали мне, и я по-настоящему ценила эту дружбу, которую обрела с этими потрясающими женщинами.