— Вот это да, миссис Вудсон. Заговорила как настоящая бизнесвумен, — я открыл дверь, и мы вошли в дом.
— Правда ведь, он уже как дом? — спросила она.
— Ага. Но нужно освятить каждую комнату, чтобы стало официально.
— Ну, можем начать с одной прямо сейчас, — она игриво выгнула брови. — Гормоны беременности, знаешь ли, могут сделать женщину очень… нетерпеливой.
— И как я вообще мог быть против того, чтобы заделать тебе детей? — расхохотался я и перекинул ее через плечо. — С какой начнем?
— Выбирай сам. Мне все равно, где мы будем, лишь бы вместе с тобой, — она шлепнула меня по заднице, и я побежал по коридору в спальню, аккуратно опустил ее на кровать.
— Хейс, не обращайся со мной так, будто я из фарфора. Я в порядке.
Я навис над ней, склонился ближе, коснувшись ее носом.
— Ты когда-нибудь любила кого-то так сильно, что хотела оградить его от всего на свете?
Она затаила дыхание, и взгляд ее стал мягким:
— Да.
— Когда я смотрю на тебя, внутри все переворачивается. Я не привык к таким чувствам. Поэтому мне хочется защищать тебя, любить тебя… Если бы я мог посадить тебя в коробочку и держать в безопасности, я бы так и сделал. И если это делает меня идиотом или пещерным человеком — пусть так.
— Ну, я тоже тебя люблю. И я каждый раз волнуюсь, когда ты идешь на работу. Но знаешь что?
— Что? — спросил я, уже зная, что сейчас последует маленький жизненный урок.
— Я люблю тебя за то, кто ты есть. За твою страсть к своему делу. Так что нам обоим придется учиться верить, что все будет хорошо. И вообще, женщины рожают уже тысячи лет, Хейс. Я не первая и не последняя, — она рассмеялась.
— Но ты носишь двойню. А это немало, что тебе придется таскать на себе.
Она рассмеялась еще громче, и мне безумно нравилось этот звук.
— Да, придется потаскать. Зато у нас два по цене одного, верно? — сказала она с озорной улыбкой. — Один раз беременна и сразу двое.
— Логично, — пожал я плечами. — Я приторможу. Просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
— Ну, у тебя на это вся жизнь. Я никуда не уйду.
— Нравится мне это слышать. А раз ты не даешь мне запереть тебя в коробке, как насчет того, чтобы я спрятался между твоих бедер и насладился этим моментом?
— Отличный переход. Пользуйся мной, муж мой.
И я именно этим и занялся.
Потому что доставлять удовольствие своей женщине — вот работа, о которой я не устану никогда.
Кинг: Ты уже вышел из собачьей будки, капитан?
Ромео: Я что-то пропустил? Он только что привез ее домой — как он уже успел попасть в немилость?
Нэш: Потому что это Хейс. У него язык без костей. Он попытался сказать Савви, что ей не стоит работать во время беременности.
Ривер: Руби бы мне яйца отрезала, если бы я выдал такую хрень.
Кинг: Руби тоже беременна?
Ривер: Нет, ты, чертов динклдик. Мы к такому безумию пока не готовы. Но если я когда-нибудь скажу ей, что ей делать — беременна она или нет… 🔪🍆
Кинг: Видеть эти два эмодзи вместе меня серьезно пугает.
Я: А эти, например? 🐝🍆
Кинг: Вот теперь ты перегнул. Добро пожаловать в чат, подкаблучник.
Я: На всякий случай: я не в собачьей будке. И я не говорил ей не работать. Просто знаю, как вы, двое, любите хвататься за миллион проектов, а я не хочу, чтобы она надрывалась.
Ромео: Ага, у нас с Деми были такие разговоры. Удачи, брат. Мы все влюбились в сильных женщин, а это значит, что указывать им, что делать, мы не можем.
Нэш: Вот это да… Все пятеро теперь женаты. Кто бы мог подумать?
Я: Точно не я. И уж точно не мог бы представить, что Кинг женится на моей младшей сестре.
Ромео: Вместе до конца, братья.
Ривер: Сто процентов. А теперь вы все уже успели обрюхатить своих женщин и строите семьи. Хейс живет на ферме, которая выглядит так, будто ее из HGTV выдернули.
Я: Ты не мог этого сказать… Ты что, HGTV смотришь? Если да, скажи — я тебе подгоню коробку тампонов и лак для ногтей.
Ривер: Руби обожает этот канал. А ты сам-то кто, чтобы ржать? Ты таскаешь своего щенка, как ребенка.
Кинг: Не хотел это озвучивать, но Хейс надевал Родди пинетки, когда они пошли в поход.
Я: Защищать подушечки лап — это называется быть ответственным хозяином.
Нэш: Разговоры, которых я точно не ожидал в нашей компании.
Ромео: А мне норм. Намного лучше, чем драма, в которой мы выросли. Никто не садится, не попадает в тюрьму.