Я кивнула, и она помогла мне лечь. Хейс встал рядом и взял меня за руку. Доктор приоткрыла халат на животе, выдавила гель и включила аппарат. Датчиком она начала медленно водить по животу, вглядываясь в экран.
Звук заставил меня приподняться, чтобы разглядеть изображение.
— Вот первый сердечный ритм. Слышите, как ровно и четко он звучит? — проговорила она мягким, спокойным голосом. Потом продолжила водить прибором и замерла. — А вот и второй. У вас действительно двойня. Причем у каждого малыша — своя плацента и амниотический пузырь. Это наилучший вариант для здорового развития.
Она показала, как расположены малыши, и рассказала много медицинских подробностей, которые я старательно пыталась запомнить. Но главное — два сердца бьются. Все идет хорошо.
Где-то глубоко я боялась, что нас сегодня ждут плохие новости. Что мне скажут, что я больше не беременна. Я была морально готова к тому, что почва уйдет из-под ног.
Поразительно — как за одну секунду можно впасть в панику, а в следующую — понять, что ты получила именно то, о чем мечтала.
А теперь, когда и Хейс был на одной волне со мной, это было именно то, чего мы хотели.
Доктор распечатала несколько снимков, вытерла гель и помогла мне сесть.
Она подробно рассказала, на что нам стоит обратить внимание. Беременность двойней относится к категории повышенного риска, поэтому за мной будут наблюдать особенно тщательно. УЗИ придется делать чаще, чем обычно. По ее оценкам, срок — от десяти до одиннадцати недель, и пока все выглядело прекрасно.
Она задала кучу вопросов — про токсикоз, болезненность груди. Я призналась, что грудь болит, но утренней тошноты пока не было. Зато усталость — ужасная. На что она заверила, что это вполне нормально.
— Есть ко мне вопросы? — спросила доктор.
— У меня нет. Все понятно, — ответила я и взглянула на Хейса. Он выглядел так, будто вот-вот взорвется. — Но, думаю, у Хейса есть парочка.
Доктор улыбнулась:
— Конечно. Спрашивайте что угодно.
— Она собирается работать во время беременности. Это вообще безопасно? — нахмурился он.
— Да. Сейчас нет никаких оснований, чтобы она бросала работу. Поскольку Саванна ждет двойню, мы будем тщательно следить за ее состоянием. В первом триместре я бы хотела видеть вас раз в две-три недели. На сроке двенадцать и шестнадцать недель сделаем скрининг. Во втором триместре — визиты дважды в месяц. В третьем — каждую неделю. По ходу дела будем смотреть, как вы себя чувствуете, и корректировать график. Такой план вас устроит? — она мягко посмотрела на Хейса, с явным пониманием того, откуда у него столько тревоги.
— Хорошо. А еще у нас есть собака. Может, нам стоит от нее избавиться? — спросил он, и я ахнула.
— Избавиться от Родди? Ты что несешь?
— Я люблю Родди, правда. Но он же еще щенок, и он все время по тебе лазит, — пожал он плечами.
Доктор Шортинг рассмеялась:
— Избавляться от Родди не нужно. Но вы вполне можете приучить его не прыгать на вас.
— У отца Саванны рак, он участвует в клинических испытаниях в Далласе, и она летает туда каждые пару недель. Это вообще безопасно для неё — продолжать летать? — спросил Хейс.
— Абсолютно. В первом и втором триместрах путешествовать вполне комфортно. Но придется прислушиваться к своему телу. Если чувствуете себя измотанной — лучше остаться дома на этой неделе. Понимаете?
— Да, — кивнула я. — Я так и сделаю.
— Послушайте, доктор, я просто беспокоюсь за свою жену. Эта женщина, — он провел рукой от моей головы до самых ног, — это весь мой мир. И мне важно знать, что она получает наилучший уход.
Я прикрыла лицо ладонью — несмотря на то, что это было трогательно, мне стало неловко, что он устраивает допрос врачу.
Доктор рассмеялась, и это немного меня успокоило:
— У меня дома такой же муж.
— Неужели в Магнолия-Фоллс их двое? — удивилась я, а Хейс закатил глаза.
Доктор Шортинг обернулась к моему мужу:
— Обещаю вам, я сделаю все, что в моих силах, чтобы Саванна была в полной безопасности. Я даже дам вам свой домашний номер, если вдруг возникнут какие-то вопросы после приема, можете звонить. Мы — команда. Мы вместе в этом пути, ладно?
Она протянула Хейсу руку, он пожал ее, потом она сделала то же со мной и вышла.
Я переоделась, и мы остановились у стойки, чтобы записаться на следующий прием.