— А по-моему, все не так, — заметила Гарриэт. — Это напоминает некую деталь, которую я вставила бы в детективный роман, если бы не разбиралась в России и особенно не волновалась бы по этому поводу, а единственно хотела бы внушить основную мысль — что некто — конспиратор.
— Вот оно что! — воскликнул Уимси. — Вы совершенно правы. Это могло выйти прямо из одного из этих пуританских романов, которые так обожал Алексис.
— Конечно, теперь нам известно, почему он обожал их. Не удивительно. Они являлись частью его мании. Мне кажется, что мы должны были догадаться об этом.
— И вот еще что. Вы заметили, что первые два абзаца письма зашифрованы крайне небрежно? Фразы написаны кое-как, словно человек, писавший их, не очень-то беспокоился, поймет ли Алексис правильно. Но вот та часть, где наш любезны Борис доходит до конкретных указаний, выглядит иначе. Он начинает отделять концы фраз лишней Q's и лишней X's так чтобы быть уверенным, что в шифре не будет ошибки. Утюг становится в его мыслях более важным, нежели Святая Русь и рассерженная Польша.
— Фактически, вы считаете, что это письмо напоминает приманку.
— Да. Но трудно быть совершенно уверенным даже в том, кто его послал и зачем. Если, на самом деле, это Велдон, как мы подумали первоначально, тогда нас по-прежнему беспокоят все его алиби. Если же не Велдон, тогда кто? Если мы расследуем серьезный политический заговор, тогда какую роль в нем играет Алексис? Кто он? Почему кому-то понадобилось избавляться от него? Если, конечно, он не был какой-то действительно важной персоной, во что очень трудно поверить. Он не мог даже и вообразить себе, что он один из членов русского Царского Двора — ведь у него совсем не тот возраст. Знаете, мы часто слышим рассказы о царевиче, оставшемся в живых после революции, но ЕГО звали Алексей Николаевич, и не Павел Алексеевич. И он совершенно другого возраста — и кроме того, никогда не было никаких сомнений по поводу его происхождения от Николая I. Ни в одной книге Алексиса не имеется никакой пометки, которая рассказала бы нам, кого он из себя вообразил и кем он мог быть на самом деле. Не так ли?
— Ни одной.
Уимси собрал со стола бумаги и поднялся.
— Я передам это Глейшеру, — сказал он. — Эти бумаги заставят его обо всем призадуматься. Мне бы хотелось увидеться еще кое с кем, кто время от времени занимается кое какой работой. Вы поняли, что близится время для чая, а мы еще даже не принимали ленч?
— Время проходит быстро, когда оно занято приятным, — нравоучительно проговорила Гарриэт.
Уимси надел шляпу, положил бумаги на стол, открыл рот, чтобы заговорить, затем передумал, снова взял свои вещи и шагнул к двери.
— Пока! — дружески сказал он.
— Пока! — в то ему откликнулась Гарриэт.
Он вышел. Гарриэт осталась сидеть, глядя на закрытую дверь.
— Что ж, наконец сказала она. — Слава Богу, он не просил сейчас же выйти за него замуж. И будет совсем хорошо, если он выкинет эту мысль из головы.
Она, должно быть, остро переживала это, если повторила замечание несколько раз.
Уимси быстро проглотил какую-то невкусную пищу в ресторане, затем отправился в полицейское управление, передал расшифрованное послание суперинтенданту Глейшеру, которого оно весьма сильно озадачило, и выехал на своем автомобиле в Дарли. Его по-прежнему беспокоили совпадения относящиеся к Велдону и его отсутствие на Хинкс-Лэйн в самый критический момент. Уимси обратился к мистеру Полвистлу.
— О, да, милорд, — сказал тот учтиво. — Во всем был виноват провод, подающий высокое напряжение. Мы повозились с магнето, но оно работало превосходно, со свечами тоже оказалось все в порядке, так что мы немного еще покопались в машине, и тут молодой Том говорит: «Ну, — говорит, — одно я могу сказать. Дело туг в проводах». Правда, Том?
— Точно. У нас есть мотоцикл, и прежде у нас были неприятности с этими проводами из-за изоляции, которая все время перетиралась о корпус. Я сказал: «А как насчет проводов высокого напряжения?» И мистер Мартин отвечает мне: «Это мысль!» и не успел я произнести слово «нож», как он снял провода с клемм и вытащил их. «Давайте поглядим, сэр», — говорю я. «Да стоит ли беспокоиться, смотреть на эти чертовы штуки», — говорит он. «Да вы ничего и не сможете сделать, просто глядя на них. Засунем новую пару проводов да и дело с концом». У меня было несколько проводов высокого напряжения в сумке, я укрепил новую пару и соединил их, и как только я это сделал, машина тут же заводится, как новенькая. Знаете, милорд, я думаю, повреждение было в изоляции, понимаете? За день до того как мистер Мартин начал жаловаться на плохое зажигание и ход, произошло короткое замыкание и каким-то образом провода сплавились вместе, а окончательное замыкание произошло в четверг.