— О, да, — ответил Генри. — Конечно. Очень приятный малый.
— Генри знает, как безгранично был предан мне Поль. Известно тебе или нет, дорогой, что он никогда не отнял бы у себя жизнь и не оставил бы меня вот так, без единого слова? Это причиняет мне такую боль, когда люди говорят подобные вещи… я чувствую, что могла бы…
— Ну, ну, не плачь, мама, — пробормотал Генри, смущаясь от перспективы душевного волнения и обморока в общественном месте, — Ты должна постараться взять себя в руки. Конечно, мы знаем, что Алексис был недурной человек. И он чертовски нежно к тебе относился… конечно, конечно… Полицейские — всегда слабоумные идиоты. Не позволяй им волновать тебя.
— Нет, нет, дорогой, прости, — с извиняющимся видом проговорила миссис Велдон, прикладывая к глазам носовой платочек. — Все это настолько потрясло меня! Но мне нельзя расслабляться и вести себя глупо. Нам всем нужно быть мужественными и много трудиться, чтобы что-нибудь сделать насчет всего этого.
Уимси навел на мысль, что немного подкрепляющего могло бы принести всем им пользу, и, кроме того, они с Генри должны совершить чисто мужской набег в бар, проинструктируя официанта, чтобы тот обслужил леди. Уимси чувствовал, что будет более удобно проанализировать Генри в частной беседе.
Когда две мужские спины исчезли в направлении бара, миссис Велдон обратила взволнованные глаза на Гарриэт.
— Какой приятный человек лорд Питер, — произнесла она, — и как спокойно для нас обеих иметь человека, на которого можно положиться.
Это мнение не было принято с восторгом; Гарриэт отвела взгляд от спины лорда Питера, на которую она до этого смотрела отсутствующими и огромными глазами, и нахмурилась; однако миссис Велдон, не обратив на это внимания, проблеяла:
— Это прекрасно, что есть некто, кто может помочь, когда у тебя неприятности. Мы с Генри никогда не были близки друг к другу, как это бывает у матери с сыном. Он очень многим походит на своего отца, хотя люди утверждают, что он похож на меня. Когда он был маленьким мальчиком, у него были прелестные золотые локоны — прямо как у меня. Но он любит спорт и жизнь вне дома — как это на ваш взгляд? Он всегда в действии, присматривает за своей фермой, и все это делает его внешне намного старше его лет. А в действительности он совсем молодой человек — когда я вышла замуж, я была сущим ребенком, как я вам уже рассказывала. Но несмотря на то, что я говорила, у нас с Генри никогда не было такой гармонии, как этого хотелось бы. А сейчас он так ласков со мной из-за этой печальной истории. Когда я написала ему, рассказав в письме, сколько мне пришлось перенести ужасных вещей, которые люди говорили о Поле, он немедленно приехал, хотя мне известно, как он сейчас занят. Я чувствую, что смерть бедного Поля сблизила нас с сыном.
Гарриэт, заметила, что это, наверное, очень удобно для миссис Велдон. Это был единственный возможный ответ с ее стороны.
Между тем Генри излагал лорду Питеру свою точку зрения.
— Все это довольно сильный удар для пожилой леди, — говорил он поверх стакана со скотчем. — Она так тяжело это переносит. Между нами, все это к лучшему. Как это выглядит, когда женщина ее возраста собирается обрести счастье с подобным малым? Э? Что бы там ни было, а ведь моей матери ни много ни мало — пятьдесят семь лет. Мне самому тридцать шесть! Конечно, мне лучше избежать этого. Ведь любой выглядит дураком, когда его мать предлагает ему принять в отчимы двадцатилетнюю ящерицу из дансинга. Сдается мне, сейчас об этом известно по всей округе. Держу пари, что все смеются надо мной за моей спиной. А и пусть их ухмыляются! Во всяком случае, теперь все кончилось. Наверное, паренек сам сделал это с собой, не так ли?
— Похоже на это, — согласился Уимси.
— Не смог столкнуться лицом к лицу с такой перспективой, да? Все это — его собственная вина. Думается мне, он оказался в трудном положении, бедняга. На самом деле старушенция не так уж плоха. Если он придерживается своей линии, то она досталась ему чертовски вовремя. Но кто их знает, этих иностранцев? Им нельзя доверять. Они — как шотландские овчарки — одну минуту лижут вам руку, а в другую — кусают. Сам я недолюбливаю колли. Эх, дайте мне доброго бультерьера, черт побери!
— О да, такого свирепого, истинно британского и все такое прочее, да?
— Думаю, мне лучше пойти утешать мать. Надо прекратить весь этот вздор насчет большевиков. Не стоило бы ей тратить попусту время на эти дурацкие фантазии. Знаете, этого достаточно, чтобы моя дорогая старушка чокнулась. Стоит подобным фантазиям втемяшиться ей в голову — и пиши пропало, очень трудно от них избавиться. Вы не думаете, что это — некая форма мании, нечто вроде женских прав и гадания посредством магического кристалла?