— О! — воскликнул Уимси. — Могу я заключить из этого, что этот человек кажется подозрительным? Или это просто ваша природная предусмотрительность вспыхивает в такой острой форме? Что ж, Бантер, возможно, вы и правы. Лучше-ка я поднимусь и побеседую с этим малым. Кстати, как насчет полиции? Не очень-то хорошо с нашей стороны скрывать это от них, не так ли?
Уимси на секунду задумался.
— Лучше сначала выслушать его историю. Если вы мне понадобитесь, я позвоню. Наверху есть какая-нибудь выпивка?
— По-моему, нет, милорд.
— Очень странная воздержанность со стороны мистера Харди. Скажите официанту, чтобы принесли бутылку «скотча», сифон и немного пива, где побольше солода, чем в «Милтоне»; оно может направить человека на путь истинный. В данный момент, наверное, имеется множество вещей, требующих извинения, но, может быть, я почувствую себя лучше, когда выслушаю то, что мне собирается рассказать мистер Брайт. Действуйте.
Когда взгляд Уимси упал на посетителя, находящегося в гостиной, он почувствовал внутреннее убеждение, что его надежды осуществятся. Каков бы ни был результат, в любом случае Уимси шел по верному пути в отношении бритвы. У посетителя были рыжеватые волосы, маленький рост и какая-то неопределенная сутулость в плечах, так красочно описанная парикмахером из Сеагемптона Этот человек был одет в потертый, доходящий чуть ли не до колен сюртук из синей саржи и держал в руках мягкую фетровую шляпу, весьма потрепанную от долгого ношения. Уимси заметил его нежную кожу и безукоризненные ногти, хотя у посетителя был вид человека бедствующего, однако с претензией на элегантность.
— Итак, мистер Брайт, — проговорил Харди, когда Уимси вошел, — вот этот джентльмен, которого вам хотелось видеть. Мистер Брайт, — обратился он к Уимси, — не хотел ничего рассказывать никому, кроме вас, Уимси, хотя я ему объяснил, что если он думает требовать вознаграждение, обещанное «Морнинг Пост», то ему придется выдать свой секрет и мне.
Мистер Брайт довольно нервно перевел взгляд с одного мужчины на другого и раз или два провел кончиком языка по побледневшим губам.
— Я думал, что так будет справедливо, — произнес он, — и могу заверить вас, джентльмены, что эти деньги будут являться как бы компенсацией. Но я нахожусь в тяжелом положении, хотя и не причинил никому умышленного вреда. Я уверен, если даже вы подумали, что этот бедный джентльмен собирался сделать с бритвой…
— Наверное, нам надо начать с самого начала, — сказал Уимси, бросив свою шляпу на стол, а сам резко усаживаясь на стул. — Давайте начнем! Ах, да, выпивка! Что вы желаете, мистер Брайт?
— Это так любезно со стороны вашей светлости, — пробормотал Брайт смиренно, — но боюсь, что я… дело в том, когда я увидел эту заметку в газете, то сразу же поспешно примчался сюда, фактически, я не завтракал. Я… то есть… я довольно чувствителен к алкоголю, если пить на пустой желудок.
— Принесите несколько сандвичей, — распорядился Уимси, обращаясь к официанту. — Очень любезно с вашей стороны, мистер Брайт, что вы причинили себе столько беспокойства в интересах правосудия.
— Правосудия?
— Я хочу сказать — чтобы помочь нам в расследовании. И, конечно, вы должны позволить нам возместить ваши расходы.
— Благодарю вас, милорд. Я не скажу «нет». Действительно, Я не в состоянии отказываться. Не стану скрывать, что мои средства весьма ограничены. Фактически, — продолжал Брайт, очень искренне, когда официант ушел, — фактически, мне пришлось выехать совершенно голодным, чтобы иметь возможность заплатить за билет. Мне неприятно в этом признаваться. Ведь это очень унизительно для человека, имевшего когда-то свое собственное процветающее дело. Надеюсь, что вы не подумаете, джентльмены, что я привык к такого рода вещам.
— Разумеется, нет, — успокоил его Уимси. — Плохие времена могут случиться с каждым. В наше время никто ничего такого не думает. А теперь, что касается бритвы. Кстати, ваше полное имя?..
— Уильям Брайт, милорд. По профессии я парикмахер. Раньше у меня был свой бизнес вверху по Манчестер-Уэй. Но я лишился средств из-за неудачной игры на бирже.
— А в каком месте Манчестер-Уэй? — вступил в разговор Сэлкомб Харди.
— На Мэссингберд-стрит. Но теперь там все снесено. Мне не известно, помнит ли кто-нибудь об этом. Это было перед войной.
— У вас есть какие-нибудь воспоминания о войне? — спросил Харди.
— Нет, — лицо парикмахера покрылось болезненным румянцем. — Я не совсем здоровый человек. Не гожусь для действительной службы в армии.