— Очень похоже на Поля Алексиса, — задумчиво произнес Уимси.
— Конечно, он не представился? — настойчиво спросил Харди.
— Нет, он не назвался, но сказал, что он — профессиональный танцовщик-партнер в одном из отелей, а ведь это не жизнь, черт возьми для человека, который в своей стране должен быть князем, — а вместо этого он обязан изображать любовь к безобразной старой женщине за полпенни за раз. Он говорил мне об этом с большой горечью.
— Ладно, — сказал Уимси, — мы вам очень обязаны, мистер Брайт. Вы нам многое прояснили. Наверное, вам следует поставить об этом в известность полицию.
При упоминании о полиции мистер Брайт встревожился.
— Лучше пойти сейчас и разом покончить с этим, — сказал Уимси, резко поднимаясь. — Иначе вы не сможете выбраться из этой истории и, мой друг, ведь здесь нет ничего такого, чтобы вам беспокоиться.
Парикмахер неохотно согласился и устремил свои тусклые глаза на Сэлкомба Харди.
— Как мне все это знакомо, черт возьми, — проговорил тот, — но понимаете, старик, нам ведь надо проверить всю вашу историю Вы могли ее выдумать. Но если копы смогут подтвердить вес, что вы рассказываете о себе… об этом вашем бизнесе… то, действительно, все будет в порядке и вам обеспечен солидный чек. Но это на какое-то время задержит ваш отъезд… и вам придется избегать этой вашей… эээ… маленькой слабости. Великое дело, — добавил Сэлли, протягивая руку к бутылке с виски, — не позволять своим слабостям вмешиваться в ваш бизнес.
Он налил себе содовой и, немного помедлив, смешал еще одну порцию для парикмахера.
Суперинтендант Глейшер очень обрадовался рассказу Брайта, так же как обрадовался ему и инспектор Умпелти, который с самого начала уцепился за теорию о самоубийстве.
— Скоро мы окончательно выясним это дело, — доверительно сказал он чуть позже. — Мы проверим передвижения этого малого, Брайта, однако, скорее всего они достаточно ясны. С ним, надеюсь, будет все в порядке. Я имею в виду то, что делал этот человек в Сеагемптоне. И мы проследим за ним. Ему придется дать нам свой адрес, а также обещание оставаться в Уилверкомбе, так как он, конечно, понадобится нам для дознания. Труп непременно объявится. Не понимаю, почему мы не нашли его до сих пор. Уже пять суток он находится в воде, но так не может продолжаться вечно. Вы ведь знаете, трупы сначала всплывают, потом опять тонут, но когда начинают формироваться газы, они снова поднимаются на поверхность. Я видел их, раздутых, словно воздушные шары. Где-нибудь он должен попасться нам на глаза, вот в чем дело: сегодня после обеда мы начнем обыскивать бухту возле Клыков и вскоре, конечно, что-нибудь выясним. Я буду рад, когда мы займемся этим. Создается некоторое глупое ощущение, что расследование ведется без трупа только для того, чтобы потом взглянуть на него.