Чтобы убедиться в правильности подобной точки зрения, стоило возвратиться и осмотреть берег.
Ормонд так и сделал, поднялся до Утюга, спустился как раз по той же самой тропинке, которой воспользовалась Гарриэт, и с трудом проехал на своем мотоцикле вдоль подножия утеса в направлении Дарли. Примерно после получасовых поисков он, наконец, обнаружил то, что искал. Там, где когда-то скала обвалилась, имелось углубление. В нем, зажатый между валунами, находился большой деревянный столб, который, очевидно, когда-то составлял часть какой-то ограды — несомненно, она была установлена, чтобы удерживать людей или животных от хождения по опасной зоне около полуобвалившейся скалы. Если гнедая кобылка находилась здесь, ее можно было легко привязать к этому столбу, и, благодаря нависающей части скалы и груде упавших камней, практически нельзя увидеть ни со стороны моря, ни сверху со стороны дороги.
Это открытие доставило Ормонду огромное удовольствие, но он обрадовался бы еще больше, если бы ему удалось обнаружить еще какой-нибудь определенный знак, что, собственно, и произошло чуть позже. Песок здесь был настолько рыхлым и сухим, что, конечно, нельзя было рассчитывать на какие-нибудь сохранившиеся следы там, куда доходил прилив, и, хотя Ормонд тщательнейшим образом обследовал при помощи лупы столб, он не смог найти никаких признаков, что его использовали для привязи лошади. В этот момент для Ормонда остатки волокон от веревки или лошадиный волосок-два были бы во сто крат ценнее, чем крупная денежная купюра; кучка конского навоза ценилась бы им по своему весу как рубины. Но ничего из этих простых, некрасивых признаков не вознаградило его ищущий взгляд. Перед ним был лишь столб, расщелина в скале и больше ничего.
Резко тряхнув головой, он подошел к кромке воды и быстрой походкой направился к Утюгу. Он обнаружил, что если очень спешить, да притом с большим усилием — то молодому, одетому в форму констеблю, чтобы добраться в жаркий летний день до скалы, понадобится двенадцать минут. Она находилась слишком далеко. Пять минут ходьбы — это самое большое, что, вероятно, мог себе позволить Велдон по расчетам Уимси. Ормонд снова поднялся на скалу, оседлал свой мотоцикл и начал мысленно подводить итоги.
Когда он приехал в полицейское управление, эти итоги окончательно сформировались.
— Вот какой я вижу путь, — сообщил он суперинтенданту Глейшеру. — Мы придерживаемся версии, что Перкинс обеспечивал алиби для Велдона. Допустим, что все было наоборот. Предположим, что Велдон обеспечивает алиби для Перкинса. Что нам известно о Перкинсе? Только то, что он — школьный учитель и что, похоже, никто не видел его с мая. Итак, он утверждает, что спал в Уилверкомбе и тем утром не выходил из дома до часа дня. Прежде всего тут — небольшая неясность. Он предоставляет единственное доказательство — что купил какое-то лекарство у аптекаря, — но не помнит аптекаря и не уточняет времени. Теперь нам известно, что Велдон в то утро находился в Уилверкомбе, и ЕГО время тоже не совсем ясно. Допустим, эти двое встретились и обо всем договорились. Перкинс приходит в Дарли и достает лошадь.
— Нам надо выяснить, видел ли кто-нибудь, как он проходил через поселок.
— Именно так, сэр. Естественно, нам придется все проверить. Однако, отмечу, что он действительно добрался туда примерно в 1.15 или около этого. Тогда у него была масса времени доехать на лошади, привязать ее там, где находится этот столб, уйти к подножию скалы и совершить убийство.
— Подождите минуточку, — проговорил Глейшер. — Это место находится в пятнадцати минутах быстрой ходьбы от скалы.
— Более точно, в пятнадцати минутах бега, сэр.
— Да, но по влажному песку, по воде. Можем ли мы считать это расстояние большим, чем миля? Конечно. Тогда для кобылы остается 3–3, 5 мили. Восемь миль в час, требуется восемь миль за 60 минут, одна миля — это 60 умножить на 8, — Глейшеру пришлось делать расчеты на уголке промокашки: математика для него была самым мощным камнем преткновения, — значит так… 30 умножается… погодите… 7 умножается на 8… о… делится на 2… умножается… делится…