Мира провела меня до еще одного внушительного сооружения. И теперь мне было понятно, про какие статуи говорили три болтушки-эльфийки. На широких лестницах, ведущих к воротам зала, стояли постаменты, на которых, в свою очередь, статуи. Это были юноши и девушки, все как один с длинными ушами, но не только. У некоторых имелись хвосты, у некоторых рога, даже копыта. Неужели эти статуи были когда-то живыми? Зачем устанавливать их тут? На дань памяти не похоже.
У входа имелась охрана. Два здоровенных эльфа, рядом с которыми я смотрелась кукольно-маленькой и не настоящей. Смерив меня взглядом, они хором, как один проговорили:
- Совет закрыт.
Как может быть закрыт Совет? Если бы он был закрыт, то кто бы тут принимал решения? Скорее зал закрыт, но это уже другая формулировка и другие возможности к действию.
- А мы его открыли, - проговорила я. – Сейчас ваше начальство явится и будет крайне недовольно тем, что званые гости топчутся под дверями.
- Совет закрыт, - повторили они.
«Не прошибаемые, - подумала я. – К чему брать на работу настолько узко мыслящих амбалов?»
Ну да… причина в размерах, силе и вытекающих из этого плюсах. Мне же необходимо было пройти внутрь и осмотреться. Предстать подобно королеве была одна из ключевых фигур моей партии. Эти же два ферзя портили всю малину.
- Вам что не понятно? – вновь завела пластинку я. – Открыли двери, немедленно!
- Эльфионелла успокойся, - Теодор вышел на передний план. – Разговаривать бессмысленно, магия тоже не поможет.
- И что делать? – топнув ногой, я уже была на грани.
- Ничего, - он подошел к одному из них и начал что-то говорить на ухо.
Тот вначале не обращал внимания, но чем дольше длился монолог, тем зеленее становилось лицо служивого. Он был явно удивлен и недоволен. Смятение, разочарование, злость, в конце концов, перемешались на его лице, и он силой оттолкнул Тео. Тот грациозно вывернулся и спросил:
- Леди Сианодель-Алернийская желает пройти в зал Совета, будите и дальше препятствовать?
Пыхтя как заварочный чайник, он все же пихнул своего напарника и уже вдвоем, они раскрыли перед нами двери. Одна маленькая победа в нашу копилку. Чинно пройдя мимо них, я еле сдерживалась, чтобы выспросить, что же такого им наговорил Теодор.
- Секрет фирмы, - криво усмехнувшись, он сам распахнул вторые двери, где нашему взгляду предстало основное помещение Совета.
Круглая зала, колонны, оконные проемы, занавешенные тканью и три тронных стула. На равных похоже тут не принимают, только как просящих. Направившись прямиком к основному тронному креслу, я надеялась только на благосклонность всевышних. Ведь очевидно, что без божественного вмешательства всю эту кашу мне не выварить.
- И что дальше? – спросила меня Мира, мышкой спрятавшись за троном.
- А дальше, - повернувшись к ней, я улыбнулась, - будет рокировка короля.
Глава 29.
Выпрямив спину и аккуратно сложив ноги «по Королевски», я была морально готова. У этих эльфов был шанс решить все мирно, расставить акценты и прийти к новому знаменателю. Выбрав иной вариант, Совет просто не оставил мне альтернативы.
- Они долго, - Мира продолжала стоять за моей спиной.
Не знаю, почему она все еще здесь. По мне так это весьма глупое решение, но видимо, ей не терпелось узнать причину смерти мужа. Хоть это и было очевидно, но для каждого успокоение оно свое. Одним достаточно формальных фраз сочувствия, другим лживые оправдания и несуществующие причины, а некоторым нужна правда. Просто чтобы знать… просто чтобы помнить.
Двери распахнул один из членов Совета: статный, злой и рогатый. Все же это не шутка, эльфы, правда, обладали подобной мутацией, и те статуи вполне могли быть когда-то живыми. Позади него стояли еще двое, видимо обладатели младших голосов и кресел поменьше. Блондин скорее всего отец Хелкхина, а второй, Лорд Байрон, о котором уже наслышана. Сейчас же могла, наконец, рассмотреть этого эльфа внимательнее. Шатен, ровно расчесанные длинные волосы, аккуратная зеленая рубаха, обувь, штаны, обруч на голове серебристого металла с синеватым камнем по центру. Настолько аккуратный вид мог говорить только о его педантичности и внимательности к мелочам. А еще этот взгляд… брезгливый и совершенно не скрывающий этого. Будь его воля, он бы весь зал промыл после моего ухода.