Поскольку маркиз после бала долго не засиживался в замке, а уехал организовывать войско, никаких бурных проявлений роман маркиза и леди Катарины показать не успел. Однако проведя несколько дней в обществе девушки, маркиз успел сделать ей официальное предложение руки и сердца, которое та с радостью приняла. И вроде бы маркиз ей тоже очень нравился. Маркиз, естественно, был в этом уверен. Герцогиня же от всей души надеялась, что поступками леди Катарины двигают, прежде всего, ее чувства к маркизу, а не какие-то меркантильные интересы.
В общем, маркиз Натан, наконец, нашел себе невесту.
Его сестра леди Еления на балу тоже познакомилась со своим потенциальным женихом — сыном Верховного князя Вольных Топоров. Тот, действительно, оказался очень недурен собой и довольно мил. Однако, танцуя с леди Еленией, он говорил только о предстоящей войне, в которой он тоже собирался участвовать с пятью десятками своих соплеменников, и, казалось, совершенно не воспринимал свою партнершу как будущую невесту. В крайнем случае, сделав ей пару дежурных комплиментов, когда их познакомили, никаких активных, да и, пожалуй, вообще любых действий по завоеванию сердца девушки не предпринимал.
Леди Еления такому развитию событий была с одной стороны довольна, поскольку не спешила замуж. Но, с другой стороны, ее немного уязвило недостаточное внимание княжича к ее особе. Он ей понравился. Всё-таки по окончании бала княжич принял предложение герцогини посетить их дом по окончании войны. Поскольку война не обещала быть долгой — два, максимум, три месяца, — леди Елении стало даже интересно, как поведет себя княжич при новой встрече. Если он опять будет говорить только о войне и своих подвигах, не уделяя ей самой должного внимания, леди Еления, наверное, постарается сделать так, чтобы их брачный союз не состоялся. Выходить замуж за солдафона и хвастуна она, дочь герцога, не собиралась.
Так что маркиз Натан мог разобраться в чувствах графа Зануила. Только он не понял, зачем его брат приехал к нему на войну.
Поговорив с братом вечером после его приезда, маркиз понял, что дела у того обстоят значительно хуже, чем кажется.
Похоже, граф Зануил сгорал от безответной любви. Даже не от безответной любви. Его медленно пожирало щемящее чувство всепоглощающей обиды, что любимая его предала. Или просто воспользовалась им. Точнее, хотела воспользоваться, но не успела. И даже применила для всего этого какие-то специальные средства, так сказать, "любовный эликсир". И всё это она для того, чтобы покрепче привязать к себе графа. И, естественно, использовать его в своих целях, может быть, даже во вред Империи.
Однако раскрыв эти воистину коварные замыслы принцессы, и, скорее всего, или, прежде всего, короля, который наверняка и был основным инициатором этой истории, граф Зануил не перестал любить принцессу. Да, его безумство прошло, и он всё отчетливо понимал и прекрасно разбирался во всех нюансах произошедшего. Но любовь осталась. Ощущать столь недалекое присутствие одновременно любимого и почти ненавидимого существа, да еще когда принцесса всё время наверняка старалась бы попасться на глаза графу, а сделать это ей было бы не так трудно, — это было выше его сил. И граф сбежал на войну, надеясь вдалеке от своей принцессы окончательно во всём разобраться и решить, что делать. По-видимому, ему придется просить Императора, чтобы Самуил II вернул его в Империю и поручил что-нибудь другое. Может, на этом его карьера и закончилась бы, но оставаться рядом с принцессой у него не было сил.
Налаживать какие-либо отношения с принцессой, граф Зануил не мог и не хотел. Иногда ему даже хотелось, чтобы она умерла. Тогда бы, бесконечно тоскую по ней, он всё-таки смог бы взять себя в руки и заняться своими обязанностями. Но потом он готов был сам себя убить за такие мысли. Принцесса должна жить! Может быть, ему умереть? Великий Лик и Богиня Жизни отрицали даже мысли о самоубийстве. Перечить Богам?!
В общем, если разобраться, он трусливо сбежал.
Сейчас братья сидели в шатре и, дав негласный обет молчания на темы, не связанные с войной, обсуждали последующие действия армии после взятия города.
— Ну, нам пора, — сказал маркиз Натан, — скоро полдень. Нужно выдвигаться на поединок.