– Значит у нее два… ,– пробормотал он.
Сообщение отправилось моментально.
– Спишь ?
Ждет… Нервничает… Все еще ждет ответа. Не терпится с ней поговорить. Он не понимает почему, но каждое сообщение заставляет его переживать бурю эмоций. Каждый звук уведомления, он встречает фразой “Моя вкусняшка написала”. Хочет снова и снова наслаждаться диалогом с ней, не знает, почему все еще верит во встречу. Почему столь глупое и невыполнимое желание так его возбуждает? Звук уведомления.
– Нет, конечно. Как можно спать, если ты целый день не был онлайн? ,– счастливая улыбка расползлась по всему его лицу.
– Прости… Столько всего произошло, не мог прикоснуться к телефону. Как ты, милая?
– Отвратительно, Кей…
Слова матери в порыве гнева о том, что никогда не смогу встретиться с таким, как ты – не выходят из головы ,– его брови нахмурились.
–Ты же понимаешь, что ее слова не нужно воспринимать всерьез? Я обещал , что найду тебя. От своих слов я не откажусь.– Говорят, у каждого на мизинце есть нить, которую невозможно разорвать. И ты рассчитываешь притянуть её?,– девушка любила красивые метафоры. Ее интересные сравнения, фразы, и текста заставляли Кейшина восхищаться.
Сомневаетесь во мне, моя Вайнона?
– Нет, Кей, я просто в сомнениях…и в печали от того, что тебя не было рядом со мной в День Рождения.
– Сомнения – постоянные спутники человека. Их нужно уметь игнорировать в нужные моменты. А День Рождения… Как бы я ни хотел попасть к тебе, это было бы слишком сложно…
– Слишком просто, скорее всего, так думает жизнь, умудрившись изобрести условность в виде "расстояния".
– Не могу поверить, что единственный человек, способный сделать меня счастливым, так далеко… Будь я сильнее… Будь я упорнее, смог бы быть с тобой прямо сейчас,– руки опустились к ногам. Он отлично понимал, что не смог бы преодолеть такое расстояние, даже если бы работал над этим ежедневно. Но, ничего не мог с этим поделать. Его чувства затуманивали разум. Любовь к ней была настолько безумной, что парень перестал мыслить здраво.
– Мои родные считают наши "сетевые интрижки" маразмом совершеннолетия. Дело не в тебе, а в тех, кто окружает,– он поднял телефон, и снова нахмурился.
– Они никогда не имели того, что есть у нас. Мы умеем любить, несмотря ни на что. У них этого не было… Я хочу дотянуться до тебя, но ты будто все дальше и дальше… Мне страшно, что потеряю тебя…
– Я хочу прикоснуться к тебе не во сне, а здесь. Хочу, чтобы ты обнял меня, гладя по волосам и прошептал, что мы выиграли партию счастья… И что же прикажешь делать, Кей? Как можно так жить?
– Все, что мы можем – ждать, Вай. Я доведу дело до конца. Но ты должна быть готова, в нужный момент бросить все, что у тебя есть. Бросить и довериться мне. Сможешь сделать это для меня?
– Смогу. Для тебя смогу,– грустная улыбка на лице.
– Я люблю тебя,– сердце ударило так сильно, что будто оглушило его.
– И я тебя, Кейшин. Надеюсь, это не последние наши слова,– удары столь же сильные и быстрые. Кейшин прыгнул с места, напряг мышцы всего тела, и поднял грозный взгляд. “Я сделаю это, чего бы мне это не стоило.”
Глава 3: Отец.
Нет на свете ребенка, который бы не мечтал вознаградить родителей, ну, или наказать.
© Чак П. “Снафф”
Судьба… Это слово может иметь для каждого отдельного человека свою важность. Кто-то верит в судьбу, кто-то считает всего-лишь методом оправдать свое бездействие. А для Кейшина судьба – злейший враг, ближайший друг и безмятежный наблюдатель.
В южной части Японии, между Кюсю и Тайванем располагалась Окинава. Остров с жарким, океаническим климатом всегда радовал жителей парящим солнцем, освежающим ветерком и ясным небом. Вот только в тот злосчастный день, даже облока склонились над островом в горьком танце, раняя слезы жалости. Машины громко скользили по мокрому асфальту, люди с недоумением бегали под укрытия, животные лежали под маленькими выступами и вслушивались. До их ушей доходили множества голосов. Некоторые из них были радостные, другие грустные. Но лишь один голос кричал. Грубый, низкий, хриплый голос бился о стены двухэтажного дома, и минуя маленькие руки мальчика, оказывался в ушах. Темно-каштановые волосы лезли в ярко-карие глаза, закрывая верхнюю половину лица. Ему это нравилось, ведь так он чувствовал себя под защитой. Маленькие ножки прижаты к хрупкому, худому телу, а на лице сохнут капли слез. Мальчик вздрагивал каждый раз, как отец в гневе, криком упоминал его имя.