Немного постояв на середине камеры, видимо привыкая к темноте, он двинулся ко мне. Мысль работала стремительно. Что я могу противопоставить полутроллю, не имея ни одного амулета? Только скорость и коварство – как обычно. Только в моём состоянии скорость у меня, как у парализованной улитки. Так что берём коварство.
Глаз выцепил прикреплённые к ремню ножны – одни с мечом, вторые с кинжалом. И ещё один кинжал охотники и наёмники всегда носят за голенищем. В котором будет у этого? Судя по тому, что меч у него слева, он – правша. Значит и кинжал будет справа. Главное, чтобы он думал, что я совсем беспомощная, тогда, чтобы он ни задумал – а мне кажется, что ничего хорошего он не задумал – он подпустит меня близко и подвоха ожидать не будет.
Я сидела не шевелясь и свесив голову набок. А для того, чтобы ещё больше убедить мужика в своей полной недееспособности, я слегка приподняла правую руку и тут же уронила её на пол, промычав что-то нечленораздельное.
Лицо охранника расползлось в похабной улыбке – всё ясно, пришёл развлечься за счёт беспомощной узницы, пока хозяева не видят. Ну, давай развлечёмся, урод!
Он подошёл ближе и присел.
- Ну что, шлюха, поработаешь ртом? – Сказал он, протягивая руку и хватая меня за грудь.
Ещё не время, Рин, терпи, мычи!
Я промычала и перекатила голову по стене на другое плечо. Сделала вид, что снова пытаюсь поднять руку. Мужик гоготнул и меня чуть не вырвало от вони из его рта.
- Ну, чего не сопротивляешься, шлюшка? Давай же, я люблю, когда сопротивляются!
Он сунул руку в ворот моей блузки и рванул – пуговички брызнули в разные стороны. Обе его лапищи тут же легли и сжались у меня на груди. Больше всего хотелось убить его прямо сейчас, но я понимала, что меч у него я вытащить не успею, кинжал – тот , что на поясе – тоже далеко. А тем, что за голенищем я сейчас не причиню ему особого вреда, только разозлю. Ни до горла ни до глаза я дотянуться не успею – перехватит. Нет, тут нужно действовать наверняка.
Я почти не шевелилась и старалась не дышать. Только что-то слабо бормотала себе под нос, пока ублюдок тискал мою грудь. Зато от злости и отвращения я начала приходить в себя.
Натискавшись и больно нащипав соски, мужик поднялся на ноги, а затем склонившись, схватил меня за волосы и больно дёрнул вверх, ставя на колени и с силой прижимая лицом к своей ширинке.
- А сейчас ты отсосёшь папочке, и тогда папочка тебя бить не будет. – Сказал он и заржал собственной шутке.
Но пока он возился со своей ширинкой, я выхватила из-за его голенища нож и снизу вверх воткнула ему в яйца. Мужик взревел, рука у меня на затылке на мгновенье ослабила хватку, а мне того хватило.
Обеими руками я схватилась за его ремень и дёрнула, поднимаясь на ноги и врезаясь верхней частью лба ему в нижнюю челюсть. В камере раздался хруст, у меня из глаз, кажется, тоже посыпались искры, но времени на передышку не было.
Не давая мужику прийти в себя, я оттолкнула его, выхватывая левой рукой из его ножен меч. Красивое, скользящее движение снизу вверх, как когда-то учила мама. Разворот и отступить, чтобы хлынувшая из раны на шее кровь не попала на ноги.
И смотреть на удивлённое лицо охранника и на то, как огромное тело падает сначала на колени, покачивается ещё некоторое время, а затем с грохотом обрушивается на пол.
Я замерла, прислушиваясь, не бежит ли кто на шум, в это время не отрываясь глядя на лежащее на полу тело и растекающуюся из-под него лужу крови. И только в этот момент до меня дошло, что я только что убила человека.
Осознание было таким тяжёлым, что меня будто физически придавило к земле. Я смотрела на труп, ощущала резкий запах крови, пробивавшийся сквозь вонь камеры, и никак не могла заставить себя двинуться с места.
Мне не было страшно или стыдно, мне было странно. Ведь он только что был живым. Двигался, разговаривал, что-то там себе думал. А потом я перерезала ему шею и он превратился в кусок мяса, лежащий на полу.
Меня повело. Я бросила меч на пол и посмотрела на свою руку. Рука была обычной, моей, даже без следов крови. Когти на ней тоже не выросли. Я вытерла её о штаны, потрясла и снова посмотрела..
Так, Рин, возьми себя в руки! Да, вот в эти, которыми ты… Стоп! Хватит!
Я резко выдохнула, развернулась и пошла на выход из камеры. Думать о произошедшем я буду потом, когда выберусь отсюда. Из всей этой передряги…
Далеко, правда, не ушла – желудок скрутило, и я едва успела наклониться, как из меня фонтаном вышел весь мой недавний обед. Пришлось постоять ещё немного, прислонившись лбом к ледяной стене, сплёвывая и вытирая тыльной стороной ладони рот. Зато после этого тошнота отступила полностью, а в голове просветлело.