Мужик охнул и согнулся. Я тут же второй ногой ударила в челюсть, но он перехватил и крутнул меня за ногу. Мне пришлось оттолкнуться руками от скользкого пола, подпрыгнуть и, развернувшись в воздухе – думала, что уже и забыла этот трюк – ударить, куда получится, свободной ногой. Получилось неплохо.
Рука на моей щиколотке разжалась, и Саверий, взревев раненным драконом, рухнул на меня всем телом, выбивая крик с остатками воздуха из моей груди.
- Ах ты ж тварь! – Зарычал он мне в ухо, хватая меня рукой за шею и придавливая коленом бедро. – Ну что ж, сама нарвалась! Сейчас я тебя сам трахну, а потом отволоку за патлы наверх и там тебя отымеет каждый, кто захочет – до последнего конюха…
Он приподнялся, усиливая давление на мою шею, отчего у меня перед глазами плыли чёрные круги, и стал расстёгивать брюки. Он будто и не замечал колотящих его по бокам моих кулаков. Всё что-то говорил, оскорблял – я плохо понимала за нарастающей паникой и буханьем крови в ушах.
Я пыталась лягаться свободной ногой, лупила его руками, выворачивалась, но против здорового, тяжёлого мужика, навалившегося всем весом сверху, у меня не было шансов.
Перед глазами уже плыли чёрные круги, руки тяжелели, наливаясь каменной тяжестью. Я уже не столько била, сколько царапала и цеплялась руками за его одежду, сама с трудом понимая, что пытаюсь.
Будто сквозь вату я услышала звон пряжки и вжиканье молнии. Его брюки поползли вниз, а мои руки, цеплявшиеся за ремень, разжались и упали на пол. По инерции они продолжали блуждать и цепляться за неровности пола. И в какой-то момент ускользающее сознание отметило, что под пальцами что-то другое, не пол, не кровь и не камни.
Пальцы потянулись и сжались на лезвии меча, которым я убила тролля. Ладонь легонько кольнуло болью от тонкого пореза. И эта боль немного разогнала туман в голове.
Ублюдочный виконт копался внизу, пытаясь одной рукой стянуть бельё и продолжая сыпать угрозами. А я всё перебирала пальцами по лезвию, пытаясь определить, с какой стороны рукоять. Выходило, что меч лежал остриём ко мне и развернуть его я сейчас не решалась. Даже своим пульсирующим в черепной коробке мозгом я понимала, что шанс у меня будет всего один.
Сдвинув руку насколько было возможно, я обхватила ладонью лезвие и, подняв меч, ударила Саверия остриём в бок. Я чувствовала, как моя ладонь проскользила вдоль клинка. Боль – резкая, горячая – полоснула по нервам.
- Сука! – Мужик взревел и дёрнулся, его рука отпустила мою шею и метнулась в сторону повреждённого бока.
Но я уже перехватила меч за рукоять и, выдернув из раны, тут же воткнула куда-то наискось в спину. Виконт взвыл и отклонился назад. И в этот момент я поняла, что попала – не знаю куда, но это точно был конец. Саверию пришёл конец.
Он, похоже, это тоже понял и решил забрать с собой и меня. Он не стал пытаться выдернуть меч или бороться как-то по-другому, а вместо этого навалился и со всей силы сдавил руками моё горло.
Я изо всех сил напрягла шею, а изрезанной ладонью ударила по рукояти меча. Саверий заорал, но рук не разжал. Я ударила ещё, затем схватилась за рукоять и стала дёргать. Ещё и ещё.
В голове снова забухал барабан, лёгкие наливались огнём, руки отяжелели и уже с трудом удерживали рукоять. Но я продолжала дёргать и толкать меч из последних оставшихся сил.
Сдохни тварь! Давай уже, сдохни быстрее!
Я уже почти потеряла сознание, когда почувствовала, что руки ублюдка на моей шее наконец ослабили хватку, а затем и вовсе разжались. Виконт Саверий Берг наконец-то сдох. Его тело обмякло и навалилось на меня.
Некоторое время я просто лежала, хрипя горящим горлом и пытаясь отдышаться. А немного придя в себя, чуть повернулась и столкнула с себя мерзкого виконта. Затем снова плюхнулась в лужу крови, истерически рыдая и смеясь одновременно.
Три! Вокруг меня три трупа мужиков, двое из которых пытались меня изнасиловать. И за то поплатились жизнью. Да, Рин, ты – настоящая валькирия! Гроза и смерть насильникам!
И тут же из глаз покатились слёзы, а я начала всхлипывать – сейчас вот эти валькирии явятся и порешат меня. А любимый мужчина, которому я так и не сказала, что люблю, никогда не узнает, где я и что со мной случилось. И котику моему придётся искать себе новую хозяйку. Ууу…
…
Сколько я так лежала и жалела себя – трудно сказать. В себя привела нарастающая пульсирующая боль в порезанной руке и странная слабость во всём теле. Скорее даже не слабость, а лёгкость.