Двери двух камер из трёх были распахнуты, а внутри пусто. Третья – ближайшая к посту охраны – была заперта на засов. Проходя мимо я остановилась на мгновенье, затем нерешительно сдвинула засов и заглянула внутрь.
Сначала я ничего не разглядела – после пусть и тусклого, но всё же освещённого, коридора, казалось, что в камере стояла кромешная темнота. Но вот темнота у дальней стены сгустилась ещё больше и пошевелилась. От неожиданности я даже вздрогнула и отступила назад. Затем взяла себя в руки и вошла внутрь, присматриваясь к кому-то совсем небольшому, лежавшему у стены.
Гном? Ребёнок?
- Эй, ты живой? – Спросила я почему-то шёпотом и сделала ещё один осторожный шаг к темному силуэту.
Мне никто не отвечал, и я подошла почти вплотную, всматриваясь в неподвижную фигуру. Сначала из темноты проступило бледное личико с одним распахнутым в ужасе глазом. Второй почему-то смотрел только щёлкой. Я присела, рассматривая ребёнка.
Да, это был мальчишка, лет десяти с виду. Может быть чуть младше или старше – в детях я разбиралась плохо. Изможденное лицо с заплывшим огромным фингалом глазом, тощее, грязное тело в оборванной, но видно, что не деревенской одежде. Боги, кого вы мне послали?!
- Ты кто? – Спросила я у мальчишки.
- Дам…марис… Тар…горн. – Сказал мальчик, запинаясь на каждом слоге. – Сын Касти…эля Тар…Таргорна, б...барона Иг…гольдского.
Я почесала за ухом. Таргорн, Барон Игольдский… что-то крутилось в голове, но поймать воспоминание никак не удавалось. Да и времени на это не было.
- А ты? – Вдруг совершенно чётко и без запинки выпалило дитя.
- Я – Рин. Ариана СатТарэй, баронесса Ларейнская. – Непонятно с чего выпалила я и прикусила язык.
Это меня от стресса так развезло, что я, как в детстве, отчеканила зазубренное имя и титул?..
- Эмм… – дитя удивлённо посмотрело на меня. – Я не знаю т-такого баронс…тва.
- Это в Лестании. – Сказала я, поднимаясь с корточек. Покрутив пару секунд меч в руках, я сунула его в подмышку, поднялась и протянула освободившуюся левую руку мальчику. – Ты идти можешь?
Дамарис неуклюже повозившись на горстке соломы, на которой лежал до этого, перевернулся сначала на четвереньки, затем, схватившись за мою ладонь, поднялся на ноги.
- Кажется… могу. – Сказал неуверенно. – А куда мы пойдём?
- Это очень хороший вопрос, Дамарис. – Сказала я, обхватила мальчишку за плечо и пошла с ним к выходу из камеры. – Пока просто пойдём. Подальше отсюда. А там – разберёмся.
Я не была уверена, что вдвоём мы сумеем прорваться и выйти из замка. Вернее, наоборот – я была на сто процентов уверена, что у двоих нас шансов практически нет. Но и оставить мальчика тут я тоже не могла. Поэтому в голове – всё ещё болящей и гудящей – пыталась придумать хотя бы какой-то рабочий вариант, при котором мы оба выживаем и выбираемся отсюда.
- Как давно ты сюда попал? – Решила я заполнить паузу разговором.
- Не… не знаю. – Мальчишка шёл медленно, его качало из стороны в сторону, так что и мне пришлось замедлиться. Зато речь его становилась всё более внятной, он больше почти не заикался. – В четверг. Меня со школы забрал какой-то… он сказал, что у отца непр…риятности и мне срочно нужно во дворец.
- Отца? Ты сказал, его зовут Кастиэль Таргорн. Он…
- Командующий к-королевской гвардией. Л-личной охраной короля.
- Демоны! – Выругалась я себе под нос.
Выходит, ребёнка тут скорее всего держали в заложниках. И судя по его виду, не четыре дня, прошедшие с последнего четверга, а дольше. И похоже, над мальчишкой издевались и пытали.
Боги, отвернитесь на то время, когда я встречу тех, кто это делал! Вы не хотите видеть, как я буду кромсать их на кусочки…
Кое-как мы доковыляли до подсобки охранников, хотя идти туда было всего несколько шагов. Там мы сначала по очереди напились воды из закопченного металлического чайника. Затем, пока Дамарис уплетал найденное им завёрнутое в салфетку сало с хлебом, я осмотрела комнату.
Ключами, снятыми со стены, отперла металлический ящик, закреплённый на стене. В таких обычно хранят оружие. Здесь тоже было несколько клинков, но меня больше заинтересовала куча амулетов, сваленных на дне. Порывшись в них, я разочаровалась – мало того, что там не было ничего моего, так ещё и ничего ценного. Видимо сюда сбрасывали только всякий хлам.