Но Кирилл лишь рассмеялся. "Ну ты не дослушала!" – его глаза блестели от веселья. "Нет, мне не было больно, недавно выпавший снег был словно подушка, и когда я упал, мне совершенно было не больно." Он сделал глоток какао, оставив на верхней губе белое пятно от сливок. "И из-за этого я подумал, а что если это знак..."
"Какой?" – не удержалась Аня.
"Ну ты может дослушаешь," – улыбнулся Кирилл, но без раздражения. "Я подумал, что это знак отдохнуть и пролежал так наверное час, даже чуть не уснув."
Аня рассмеялась, представляя эту картину – взрослого парня, лежащего посреди тротуара. "Но так же нельзя," – сказала она, всё ещё смеясь. "А что если бы ты простудился, что о тебе люди подумали?"
Кирилл пожал плечами. "Ну и правда, кто-то подходил и спрашивал что со мной случилось," – признался он. "Всё таки человек лежащий по середине парковой дорожки это и правда немного странно." Он ухмыльнулся. "Ну я им и отвечал, что мол устал и прилёг немного отдохнуть."
За разговорами они не заметили, как кафе почти опустело. Официант начал намекающе поглядывать на часы, но Ане не хотелось уходить. Впервые за долгое время она чувствовала себя услышанной, понятой. Кирилл оказался прекрасным рассказчиком – его истории были живыми, смешными, а сам он рассказывал их с такой искренней увлечённостью, что невозможно было не проникнуться.
Когда они наконец вышли на улицу, Аня с удивлением осознала, что уже давно наступил Новый год. Где-то вдалеке ещё взрывались редкие фейерверки, но основное празднество, казалось, уже закончилось. И всё же в её сердце было тепло – возможно, этот год действительно начинался с чего-то хорошего. С чего-то важного.
Глава 5. Шаги по снегу и по сердцу.
Кафе закрылось, выставив их на морозную улицу. Аня неохотно надела перчатки, отмечая, как за время их разговора пальцы успели согреться – не столько от какао, сколько от неожиданно душевной беседы. Кирилл стоял рядом, застегивая свою потертую кожаную куртку, и в свете уличных фонарей его профиль казался особенно выразительным – острый подбородок, ямочка на щеке, когда он улыбался, длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы.
"Может, направимся дальше, что бы встретить этот новый год вместе?" – предложил Кирилл, его голос звучал немного хрипловато от долгого разговора и смеха. Он потер руки, пытаясь согреть их дыханием, и Аня заметила, что на правой отсутствует мизинец – старая травма, о которой он пока не рассказывал.
Аня кивнула, не задумываясь: "Давай". Но сразу же нахмурилась, осматривая пустынные улицы: "Но куда? Все нормальные места уже закрыты, а по квартирам..." Голос её дрогнул при воспоминании о пустой съемной комнате.
Кирилл развел руками, и его дыхание превратилось в белые клубы пара: "Не знаю, давай просто пройдёмся, погуляем, а там уже будем смотреть куда же мы всё-таки прийдём". Он сделал шаг вперед, и снег под его ботинком скрипнул особенно громко в ночной тишине. "Иногда самые интересные приключения начинаются, когда просто идешь куда глаза глядят."
Они зашагали по свежевыпавшему снегу, который хрустел под ногами, будто протестуя против их вторжения. Шаги их совпадали, оставляя четкие параллельные следы – его крупные, с рельефным рисунком подошвы, её – поменьше, аккуратные. Аня вдруг осознала, что идет в ногу с этим почти незнакомым человеком так легко, будто знает его всю жизнь.
Город преобразился. Огни гирлянд отражались в снегу, создавая ощущение, будто они идут по звездному небу. Где-то вдалеке еще взрывались редкие фейерверки, но основное празднество уже закончилось, и улицы опустели. Только их двое и этот волшебный зимний пейзаж.
Во время прогулки разговор неожиданно принял более личный оборот. "Знаешь, я вот мечтаю о том, чтобы хоть раз увидеть чудо, испытать его на себе," – начала Аня, не глядя на спутника, а наблюдая за своими шагами. Она сжала руки в кулаки в карманах пальто. "Мне кажется, это будет самый волшебный момент в моей жизни." Она сделала паузу, собираясь с мыслями, снег хрустел под ногами, как будто подбадривая её. "А вот боюсь я больше всего того, что останусь одна. Одиночество для меня – это просто пытка, клетка из которой я никогда не смогу выбраться сама."
Кирилл слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда задавая короткие, но точные вопросы, которые помогали ей выразить то, что копилось внутри так долго. Его глаза в свете фонарей казались темными и бездонными, но в них читалось полное понимание. Когда она замолкала, он просто кивал, давая понять, что слышит её, действительно слышит.