Когда Аня закончила, он заговорил сам, и его голос звучал необычно серьезно: "У меня почти такой же страх, но всё же немного другой." Он провел рукой по лицу, и Аня заметила, как устало легли морщинки вокруг его глаз. "Я не боюсь остаться один – за столько времени я уже привык жить в одиночку. Но прожить всю жизнь так и не встретив того самого человека..." Он резко вдохнул, и его дыхание дрогнуло на морозном воздухе. "Вот это и есть мой страх. Я мечтаю наконец найти того, с кем смогу быть самим собой." Он горько усмехнулся. "Но вот только есть одна загвоздка – я не знаю где его искать, кто он и когда я всё-таки смогу его найти."
Аня почувствовала странное сближение – будто их души вдруг оказались на одной волне. Чтобы разрядить атмосферу, она спросила: "А какие качества в людях тебе нравятся?"
Кирилл задумался, его шаги замедлились. "Ну этот вопрос достаточно сложный, над ним можно много думать..." Он посмотрел на неё, и в его глазах появились теплые искорки. "Но я бы сказал что: доброта, отзывчивость, понимание..." Он замолчал, будто собираясь продолжить длинный список, но вдруг махнул рукой. "Главное, чтобы он не был плохим."
Аня рассмеялась, и этот смех прозвучал неожиданно легко в зимней тишине. Она чувствовала, что Кирилл понимает её как никто другой, а она, в свою очередь, понимает его. Между ними возникло то самое чувство глубокой связи, которого ей так не хватало все эти годы. Она чувствовала себя увиденной, услышанной – по-настоящему.
Их руки случайно соприкоснулись, и это было похоже на электрический разряд – теплый, но не обжигающий, приятное покалывание, от которого сердце начинало биться чаще. Аня не отдернула ладонь, и Кирилл тоже не сделал движения. Так они и шли – почти держась за руки, но не решаясь сомкнуть пальцы.
Они шли долго, сами не зная куда, пока не вышли к небольшому лесочку на окраине парка. Снег здесь лежал нетронутым одеялом, и только следы мелких зверьков вились причудливыми узорами между деревьями. На краю, у обрыва, стояла одинокая скамейка, вся покрытая снегом, будто ждала именно их. Кирилл смахнул снег рукавом, и они сели. Отсюда открывался удивительный вид на огни города – тысячи маленьких огоньков, как звезды, упавшие на землю. Вдали уже взрывались последние фейерверки, отмечая наступление нового года.
Между ними возникла какая-то особая атмосфера – теплая, несмотря на мороз, легкая, несмотря на всю серьезность их разговора. Вся одинокая тоска Ани исчезла, растворилась в его присутствии. Она чувствовала, что происходит что-то по-настоящему волшебное. Что же это? Неужели то самое, незабываемое, о чём она всегда мечтала?
Они сидели очень близко друг к другу, плечом к плечу, и Аня вдруг осознала, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Что впервые за долгое время она чувствует себя не одинокой, не чужой, не лишней. А частью чего-то большего, чего-то важного. Частью этой странной, неожиданной, но такой прекрасной встречи в новогоднюю ночь.
Где-то вдалеке часы начали бить полночь, но Аня почти не слышала их – её сердце стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Она украдкой посмотрела на Кирилла – его профиль в свете далеких огней казался особенно четким, а глаза отражали весь город, как будто в них поместился целый мир. В этот момент она поняла – вот оно. То самое чудо, о котором она мечтала. Не в фейерверках, не в праздничной мишуре. В этом неожиданном соединении двух одиноких душ холодной новогодней ночью.
Глава 6. Двенадцать ударов сердца.
Они сидели так близко, что Аня чувствовала каждое его движение. Его плечо, теплое даже через толстый слой зимней одежды, слегка прижималось к ее плечу. Вдыхая морозный воздух, она улавливала едва заметный запах его одеколона – древесный, с легкой горчинкой, смешанный с ароматом какао, который они пили в кафе. Его дыхание образовывало перед лицом маленькие облачка пара, ритмично появляющиеся и исчезающие.
Где-то вдалеке башенные часы начали бить полночь – тяжелые, размеренные удары, каждый из которых заставлял ее сердце сжиматься в предвкушении. В такт им пульсировали огни города, а где-то высоко в небе взрывались последние фейерверки, окрашивая снег в красные, синие, золотые всполохи.
БАМ...
Первый удар. Кирилл повернулся к ней. Его глаза, всегда такие живые и озорные, теперь казались невероятно глубокими, как будто в них отражались не только праздничные огни, но и что-то древнее, вечное. Аня заметила, как его зрачки расширились, вобрав в себя весь окружающий свет.