Аня зажмурилась, изо всех сил пытаясь вызвать в памяти его образ. Но черты лица расплывались, голос терялся в пустоте, оставались лишь смутные ощущения – тепло, безопасность, понимание. И все сильнее становилось чувство, что она пытается вспомнить сон, уже ускользающий при пробуждении.
Где-то вдали кричали "С Новым годом!", взрывались последние фейерверки. Эти звуки казались доносящимися из другого измерения. Здесь, в этом углу парка, воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только хрустом снега под ее ногами, когда она бесцельно кружила вокруг скамейки.
Она остановилась, внезапно осознав абсурдность своих действий. Что она ищет? Чего ждет? Кирилла никогда не было. Не могло быть. Это была галлюцинация, порождение ее одинокого, измученного сознания.
Аня медленно опустилась на скамейку. Теперь она сидела ровно посередине, там, где раньше всегда оставалось пустое место между ними. Снег продолжал падать, засыпая ее плечи, колени, спутанные волосы. Она не чувствовала холода. Не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей пустоты, разливающейся изнутри.
Она провела рукой по лицу, смахивая что-то мокрое со щек. Слезы? Тающий снег? Не имело значения. Ничто не имело значения.
Вставая, Аня в последний раз оглянулась на скамейку. Такая же, как и тысячи других в городе. Ничем не примечательная. Ничем не памятная. Ничто не напоминало о том, что здесь произошло что-то важное. Потому что ничего и не произошло.
Шаги ее были медленными, неуверенными, когда она шла к выходу из парка. Снег хрустел под ногами – только ее следы, только ее шаги. Как всегда. Как должно было быть.
Новый год наступил. Чудо не случилось. Кирилла не существовало.
И теперь ей предстояло жить с этим знанием.
Глава 8. Утро без волшебства.
Рассвет застал Аню у окна её съемной квартиры. Первые бледные лучи зимнего солнца пробивались сквозь грязные стекла, выхватывая из полумрака детали интерьера: неубранную постель, смятые салфетки на тумбочке, пустую чашку с засохшими чайными листьями на дне.
Она не спала всю ночь. Сидела, прижав колени к груди, и смотрела, как за окном медленно светлеет небо. Ночь отступала нехотя, словно сожалея о том, что ей приходится раскрывать этот новый мир – мир, в котором не существовало Кирилла.
Город просыпался. Где-то хлопали дверцы машин, слышались редкие голоса – те, кому нужно было на работу в первый день года. Аня провела ладонью по стеклу, стирая узор из морозных кристаллов. Напротив, в окне соседнего дома, мелькнула чья-то тень – женщина накрывала на стол, готовясь к семейному завтраку.
Аня отвернулась. Ёлка в углу комнаты продолжала мигать разноцветными огоньками, но теперь это мерцание казалось не праздничным, а болезненным – как последние судороги умирающего праздника. Она встала и резко дёрнула вилку из розетки. Гирлянды погасли.
На кухне её ждал вчерашний салат, так и не тронутый. Картофель в оливье посерел, горошек осел на дно. Аня взяла тарелку и выбросила всё в мусорное ведро. Звук падающей еды – глухой, неприятный – почему-то заставил её вздрогнуть.
Душ. Горячая вода. Жесткая мочалка. Она терла кожу до красноты, будто пытаясь смыть с себя остатки той ночи – запах снега, призрачное прикосновение несуществующих рук, вкус какао, которого она на самом деле не пила.
Вытеревшись полотенцем, Аня поймала себя на том, что снова ищет доказательства. Может, синяк где-то? Может, след на одежде? Но её кожа была чистой, свитер – таким же, каким она надела его вчера утром.
Телефон лежал на кровати. 37 пропущенных сообщений, 8 звонков. В основном от мамы. Аня пролистала ленту – Маша выложила новые фото с камином, Катя отмечалась в ресторане, Макс выложил видео с вечеринки. Всё как обычно. Никто не пропал. Никто не искал её.
Она открыла галерею – ни одного снимка за вчерашний вечер. Конечно. Ведь не с кем было фотографироваться.
Аня оделась – те же джинсы, другое пальто – и вышла на улицу. Город встретил её непривычной тишиной. Снег перестал идти, оставив после себя хрустящее белое покрывало. Она шла, не разбирая дороги, пока не оказалась у входа в парк.
Там, на привычной скамейке, сидела пожилая женщина с собакой. Аня остановилась, наблюдая, как животное радостно виляет хвостом, ловя снежинки. Ничего особенного. Обычное утро. Обычный парк.
Она достала телефон и открыла заметки. Долго смотрела на пустой экран, затем набрала: "Кирилл. 21 год. Любит какао с маршмеллоу. Рассказывал историю про..."
Палец замер над экраном. Детали расплывались, как чернила на мокрой бумаге. Она стерла написанное.