Столь малое число установок шаговых искателей понятно: это тебе не "Энигма" с практически безраничной возможностью добавления и перестановки роторов. Электрическая схема "Фиолетовой" спаяна раз и навсегда, поэтому чтобы как-то предотвратить прехлест начальных установок при посылке достаточно длинного собщения, пришлось разнести их подальше друг от друга, тем самым сократив их количество. Но тогда вылезает другая проблема: растёт вероятность того, разные сообщения будут посланы с одними и теми же начальными установками.
"Так… ясно. Вот ещё одна безымянная табличка: судя по всему это сдвиг, который добавляется или вычитается к установкам для каждого нового сообщения. Почему их тридцать шесть? Раз в десять дней… Хоть японцы и используют григорианский календарь и семидневную неделю, но сохранилось традиционное деления месяца на декады. Это всё объясняет Что ещё? Две коммутационные панели: входная и выходная, где происходит попарная замена букв. Хм… и тут ляп! Видимо для удобства иностранных криптоаналитиков в шифроблокноте только одна таблица: входная и выходная панели одинаковы"!
"Одно только странно, сгруппировав фотографии обнаруживаю, что таблица имеет тысячу строк. Выходит алфавит меняется три раза на дню…. нет не думаю, слишком хлопотно засинхронизировать одновременную перекоммутацию панелей по всему миру. Скорее всего, смена происходит в полночь по токийскому времени. Непонятно, ну что ж запишем в загадки".
Достаю из ящика стола единственную пока шифровку, полученную с использованием "Фиолетовой", на исписанном листке текст разделён на абзацы по три строки в каждом: верхняя – это зашифрованный текст, средняя – текст на "Ромадзи" и нижняя строка – русский перевод.
"Сообщение длинное, поэтому оператор из Токио разбил его на части: около ста символов в каждой, всего четыре части. Четыре сотни пар символов известны, начинает вырисовываться моя стратегия. Чтобы получить полную электрическую схему устройства, необходимо выяснить примерно шестнадцать тысяч уникальных соответствий входных и выходных символов. Без повторений – это около сорока радиограмм, на самом деле – многократно больше. Пассивное ожидание может растянуться на долгие месяцы… поэтому решено, начинаю составлять таблицу истинности уже сейчас, используя наличные радиограммы, а белые пятна в ней будет заполнять Идзуми, целенаправленно проверяя отсутствующие в таблице комбинации по моим запросам".
Гавана, Отель "Насьональ де Куба",
6 января 1938 года, 11:15.
Навстречу красному "Паккарду", плавно затомозившему под портиком у входа в гостиницу, бросается чернокожий швейцар в белой униформе, за ним спешит белбой. Вместе с водителем такси они открывают дверцы и багажник, помогают пассажирам, пожилой женщине и средних лет мужчине, выйти из машины и вся процессия по зелёной ковровой дорожке торжественно следует к отделанной белым мрамором стойке.
– Добрый день синьор, синьора, – на чистом английском приветствует гостей консьерж, солидный мужчина с пышными усами. – желаете номер?
– Я искать мистер Троцкий, – взволнованная дама неправильно строит фразу. – он остановился в вашем отеле.
– Обычно мы не разглашаем сведений о наших…
– Я его жена! – Вскрикивает женщина.
– Разрешите взглянуть на ваш паспорт? – В глазах консьержа зажглись весёлые огоньки.
– У нас разные фамилии, но…
– Мама, ты ничего от него так не добьешься, – говорит по-русски её спутник и поворачивает голову к усачу и кладёт на стойку свой паспорт. – двухместный номер, пожалуйста, на двое суток с видом на море.
– Извольте, сэр, – консьерж охотно переключается на мужчину. – у нас все номера с видом на море: где-то больше, где-то меньше…
– Но, Лёвушка, как я его найду в этой огромной гостинице? – Продолжает волноваться Седова.
– Предоставь это мне, мама… Зря ты настояла, чтобы я не сообщал о нашем приезде отцу, к тому же он очень занят. Ну откуда у тебя эти странные подозрения? Мало ли что Сильвии почудилось? Я лично Мири полностью доверяю.
– Приятного отдыха, – фальшиво улыбается усач, знаком подзывает бел-боя и вручает тому ключ. – номер 501.
Выждав пока Седовы отойдут от стойки, консьерж тянется к телефону.
– Но он даже не взглянул на мой паспорт!
– Потому что ты со мной, мама, – терпеливо поясняет сын. – видела объявление, что женщин без мужского сопровождения в отеле не селят.
Вдруг лицо Льва Седова мрачнеет.
– А как же твоя Мири? – Мать хватает сына за руку. – Сильвия права!
– Скажи, приятель, – мужчина подбрасывает ладони десять центов. – в каком номере поселился Троцкий.