— Ознакомься. — подал голос Кольцов, а Локкерини вздрогнул от этого, резанувшего по его острому слуху, неприятного тона собеседника.
Быстро пересмотрев документы, Марко тяжело вздохнул.
— Понимаю товарища Сталина. Но почему после этой акции произошло уничтожение двух семейств? Я имею ввиду Баркли и Вермикатти! Это же те семьи, которые трогать нельзя! А они вырезаны, до последнего младенца!
— А что мешало этим господам начать переговоры с нами? Им разве не предложили уладить наши разногласия? Предложили! А гибель мужчин семьи Кальви — это был очень прямой намёк: садитесь за стол переговоров, или будет хуже! Но они оказались глухи и слепы. Так зачем, глухим, слепым, да еще и глупым людям продолжать жить? В свое время русские императоры предложили твоему семейству пойти на мировую. Я имею ввиду Ротшильдов, а не Локкерини, надеюсь, ты меня понимаешь?
Марко согласно кивнул, тем более, что такое письмо от русского императора Ротшильдам действительно поступало.
— Но вы рискнули и стали вкладывать деньги в русскую революцию. Только столь бесхребетный утырок, как наш последний император, мог такое снести молча. Сталин не такой! Никто не имеет право вмешиваться в наши внутренние дела. С нами можно договариваться, а распродажа табакерок для решения внутренних российских дел закончена! И не надо вот этой позиции: мы только передаем деньги, согласно предоставленным поручениям, мы ничего не знаем и не подозреваем. Не делайте из нас придурков с Привоза. Если через твой банк идет финансирование деструктивных элементов в нашей стране — этот банк будет уничтожен, а семья банкиров и владельцев банка вычеркнута из жизни. Почему? Потому что право имеем. И возможности в том числе! Вы, нувориши хреновы, стоите колом в горле миллионов простых людей. Запомните это, когда надо будет вас убирать, местные товарищи лесенку к вашему дому для нашего киллера поставят! Извини мой не самый лучший английский, надеюсь, смысл слов до тебя дошёл?
— Я даже могу сказать, что понимаю позицию вашего руководства, не могу сказать, что одобряю ее. Вы нарушили вековые правила, затронув неприкасаемые семьи. Это ошибочное решение. Поэтому меня уполномочили сообщить, что мы вынуждены отказаться от наших договоренностей. Это принесёт нам большие убытки, но… На нас давят, очень сильно давят, так что…
Марко Локкерини выглядел искренне расстроенным. Более того, чувствовалось, что факты, которыми оперировал его собеседник, вызывали у настоящего итальянца искренний отклик, что такое месть он понимал всеми фибрами своей души. Право на кровную месть — один из основополагающих принципов жизни итальянского мужчины.
— Скажите, Марко, а что произойдёт, если на международный рынок хлынет большое число технических и ювелирных алмазов?
— Цены на них резко упадут, впрочем, это целиком и полностью зависит от количества и качества предложенного ассортимента.
— О! Качество получше южноафриканских, на уровне лучших индийских, а количество — более чем достаточное! Считайте, что объем рынка за год удвоится, а за три года — утроится!
— О1 Нет, нет, это невозможно! Это будет катастрофа века!
— Скажите, какова доля Ротшильдов в Де Бирс? — задаю прямой и резкий вопрос.
— Я не могу это сказать, это закрытая информация.
Произнеся эти слова, Марко косится на шкаф, который стоил неподалеку от стола, за которым проходят переговоры. Более точно намекнуть, что разговор записывают, он не мог.
— В таком случае, я уполномочен заявить, что в СССР найдены большие месторождения алмазов, точнее, это выходы кемберлитовых трубок. Как вы понимаете, я тут выступаю в роли посредника. Мы заинтересованы в реализации наших алмазов, но не хотим и обрушения рынка. А вот долевое участие Ротшильдов в освоении этих месторождений более чем интересно и вашей семье, и нашему государству.
— Вот как? И какие условия сотрудничества?
— Как вы понимаете, это уже не наша компетенция, нужно, чтобы сюда приехал тот представитель семьи, который в праве решат такие вопросы, не обижайтесь, Марко, это пока что не вы.
— Нет, нет, Мигель, вы абсолютно правы. Такие вопросы могут решать только первые лица государства, мы только доносим до их ушей высказанные намерения. Поэтому, думаю, сюда приедет самый компетентный в данном вопросе представитель семьи.