Девушка быстро шла и была полностью занята своими мыслями, она совсем не видела и не слышала, как за ней поодаль следовала темная фигура, периодически прячась, а потом словно выныривая из сизой темени.
Она вышла из села и на пригорке обернулась. Огней совсем не видно, люди спят, умаялись за день. Только ей не спится от своего любопытства, которое ни к чему хорошему привести не может.
Акулина по плотнее накинула шерстяной платок на плечи и почти побежала вдоль поля, надобно успеть, а то вдруг она все пропустит?
«А ведь по сути, я иду на шабаш ведьм...»
От своих мыслей Акулине становилось то смешно, то страшно. Она все дальше и дальше уходила от деревни. Становилось холоднее.
За рощицей показался Горбатый холм. Он возвышался над ней, словно исполин, который чуть присел и склонил голову, да так и застыл. Глаза уже привыкли к темноте, да и ночь была ясная, небо чистое, звездное. Она решила спрятаться недалеко в зарослях ароматной черемухи.
Долго ждать не пришлось. Ближе к полуночи полыхнул на самой верхушке холма сначала маленький огонек. Потом он разрастался, постепенно превращаясь в костер. Около огня появились фигуры, послышались голоса, смех. Запахло костром и пряными травами, сожженными в нем. Акулина услышала тонкий свист, словно пастух замахивается кнутом и «режет» им воздух.
Сначала она не поняла что это такое, но затем от увиденного, волосы зашевелились на голове. По небу, прямо над лесом и полями летели две ведьмы верхом на мётлах, простоволосые, в длинных белых рубашках на голое тело.
Это были Матрена и Устинья – девицы, разговор которых Акулина нечаянно услышала на реке, когда лежала на мостках. Первая уверенно вела и сидела на метле, вторая же неумело держалась за черенок, того и гляди упадёт. Матрена лихо спрыгнула с метлы, Устинья же неуклюже приземлилась прямо на колени в густую траву. Дико расхохотавшись, не обращая внимания на содранные колени, она принялась подкидывать из кучи сухой хворост, лежащий рядом в огонь, отчего языки пламени становились все выше и выше, озаряя все вокруг.
К своему удивлению Акулина, среди танцующих у огня, узнала мельничиху Глафиру. Взрослая женщина выделялась своей высокой статной фигурой. Она совсем не была похожа на ту работницу, которую знало все село. Та была аккуратная, всегда с туго заплетенными косами, уложенными вокруг головы, в белом переднике с вышитыми танцующими петухами. А эта была в длинной мятой рубахе, местами порванной, с распущенными густыми волнистыми волосами, которые доставали почти да поясницы.
В руках Глафиры показалась толстая крючковатая палка. Под пронзительный свист и смех ведьм, она надела на нее козлиную голову и поставила прямо в центр костра. Послышались одобрительные голоса, и женщины, взявшись за руки, стали бешено кружиться вокруг огня, взмывающего так высоко, что вихрь горячих искр летел в темнеющее ночное небо. Подолы длинных рубах и широкие рукава взмётывались, словно диковинные птицы, распущенные волосы женщин летали над головами, словно длинные змеи.
Отплясав свой дикий танец, ведьмы с хохотом повалились на примятую траву. Затем, неведомо откуда, вытащили закопченный котел, подвесили его над утихающим костром. Матрёна кидала в него какие-то пахучие травы, Глафира вытащила из-за пазухи темно-зелёную бутыль с мутной жидкостью и вылила её в котёл. Из него тут же повалил чёрный дым. Постепенно он рассеялся и мельничиха, помешивая варево, начала произносить что-то неразборчивое, словно на другом непонятном языке. Другие женщины притихли, смотря на неё.
Глафира, закончив произносить заклинания, сняла котел с огня и поставила рядом на землю. Затем она толстым пальцем указала на Устинью, та поднялась и подошла к ней. Мельничиха, зачерпывая ковшом зелье, дала ей выпить. Устинья что-то сказала, Глафира гаркнула на неё и та, морщась, быстро выпила обжигающую жидкость, потом замахала руками, показывая обожжённый язык. Все по очереди выпили приготовленное зелье. Затем встали, взялись за руки и, тяжело переставляя ноги, стали ходить по кругу, но уже не быстро, как раньше, а медленно, словно белые тени.
Акулина сидела в густых зарослях, боясь поверить в то, что она воистину увидела своими глазами. Это не укладывалось в голове. Вдруг она резко ощутила, как у нее застучало в висках, девушка прикрыла глаза, отдышалась. Затем медленно поползла в сторону оврага от этого страшного места. Важно было, чтобы никто из ведьм её не заметил. Иначе… она даже представить боялась, что может произойти. Да и возвращаться нужно, путь не близкий, но до первых петухов она должна успеть.