Я внутренне взрываюсь, когда ее губы начинают неторопливо отвечать на мой поцелуй. Ее аккуратность и неумелость рвет меня на части, требуя тотчас оказаться в ней. Я хочу стереть ее фальшивый образ и увидеть ее настоящую – Ксению, а не Роксен. Ту самую девушку, чьи прихоти выполняет Воронцов. Оказать в ней и пронзать ее тело, пока я не верну все те нервы, что она вымотала мне с момента нашей первой встречи. Ее руки касаются моих, лаская и притягивая чуть ближе, словно безмолвно умоляя быть смелее. Но куда еще смелее-то, если я уже всем телом чувствую ее? Чувствую, как бешено колотится ее сердце. Как сама она дрожит, но продолжает отвечать на мои поцелуи, с каждым разом все увереннее и увереннее.
Решив слегка поиграть с девчонкой, аккуратно прикусываю ее нижнюю губу, после чего сразу же касаюсь кончиком языка места укуса, зализывая боль. Она вздрагивает в моих руках и прижимается еще теснее. Из груди Ксюши вырывается тихий стон, который срывает мне крышу. Я пытался быть нежным и терпеливым… Коснувшись бедра девушки, легонько сжимаю его, а затем подхватываю под ягодицы, вынуждая ее опоясать ногами свой торс. Шаг, еще шаг – и мы у кровати, где я рискую променять дочь на смазливую девчонку. Да уж, так себе из меня папаша… Не пример для подражания.
Рокси с легкостью поддерживает мою игру, обнимая за шею. Запустив пальцы в волосы на затылке, она массирует мне голову, страстно целуя разбитые губы. Легкая боль от ее поцелуев заводит меня еще больше.
- Ксюша, - с этими словами опускаю ее на кровать, почти полностью накрывая собой стройное тело.
Взгляд девушки мгновенно темнеет, а затем увлажняется слезами. С силой оттолкнув меня, она вскакивает с постели и, тяжело дыша, смотрит на меня так, словно видит впервые.
- Что случилось? – спрашиваю ее, вкинув бровь.
- Что случилось?! – ее голос срывается на крик. – Да, вы… Да как вы… – не сумев собраться с мыслями, девчонка отпускает мне звонкую пощечину. - Да, я вам… Как вы посмели?
- Это всего лишь поцелуй, - ухмыляюсь в ответ, потирая щеку. – И ты была не против.
Что за фокусы? Все же нормально было.
- Да, вы подлец! – сквозь слезы кричит необоснованные обвинения.
- Я хотя бы не притворяюсь...
- Что-о? Да идите вы, знаете куда?! – на ультразвуке пищит Ксюша, буквально убивая меня взглядом.
- Куда? – спрашиваю ее, сдерживая смех.
- Вон! – кричит она, топая ногами для пущей убедительности. – Вон из моей комнаты, я сказала, вместе с вашими простыми поцелуями… извращенец! Озабоченный!
- Глупышка, это мой центр и комната тоже моя!
- По договору она моя на период участия в конкурсе, - возражает мне девушка, пересказывая один из пунктов контракта. – Поэтому вещички собрали и - на выход, господин продюсер!
Вот тебе раз! Этих женщин ни за что не поймешь. То стелятся перед тобой, то по морде бьют...
- Не боишься, что вылетишь из шоу? – мстительно спрашиваю ее, наблюдая за тем, как Ксюша мечется по комнате, пытаясь успокоиться.
- Почему это? Потому что не дала? – спрашивает в лоб, уперев руки в бока.
- Потому что ведешь себя не правильно.
- А как правильно? На коленках ползать? В рот вам заглядывать? Может быть, вещи за вами стирать? Или сейчас же раздеться и раздвинуть ноги?
- Нет, - рычу на нее, хотя от последнего бы точно сейчас не отказался. Вот же переменчивое настроение женское…
Теперь мне нужен холодный душ.
- Да и не выгоните вы меня, – хитро прищуривает глазки. – Потом будете сами на коленях ползать и просить, чтобы вернулась. Поверьте, я умею создавать проблемы.
- Знаю, - отвечаю ей, думая о том, как Воронцов вздует меня, если его цаца нажалуется.
- Повторить? Вы запомнили, куда вам идти?
- А не боишься, что я сам тебе проблемы создам?
- Не боюсь! Это вам следует бояться! – пугает нахалка, чувствуя за собой защиту.
- Ненормальная! – констатирую со вздохом.
- А вы, значит, нормальный? – смеясь, спрашивает она.
- Хорошо, Рокси! – многообещающе улыбаюсь. – Встретимся завтра на первом телевизионном этапе конкурса. Удачи!
- И вам не хворать, – ехидно отвечает она и швыряет в меня моей же рубашкой. – Гуд бай, Нарцисс!
- Сладких снов, глупышка! – отвечаю ей, застегивая рубашку.
В ответ она показывает мне средний палец, нисколько не стесняясь. Боже, что за такое наказание на мою голову? И ведь нельзя никак охладить пыл девчонки, не отведав потом гнева ее влиятельного любовника. В конце концов, дочь мне дороже, чем принципы и самолюбие. Ничего, я потерплю. До поры до времени я потерплю…