Наверное, так же себя чувствует утопающий, хватающийся за соломинку, которому вдруг несказанно везёт: соломинка-то оказывается спасительной! Так и я: надеялся на чудо, на соломинку, на нахрапистого адвоката моего, а в глубине души не верил, понимал, что всё это туфта, ничего из этой авантюры не выйдет, засудят меня, как пить дать засудят. Но всё равно продолжал хвататься за неё, за спасительницу - авось повезёт. И вот нате ж - повезло!
Не готов я был к такому выкрутасу судьбы. Не готов.
Где-то протяжно завыла собака. "Помер кто-то", - машинально скользнуло в мозгу. С крыши сорвался ком снега и глухо бухнул у кого-то во дворе.
Хватит. Пойду к адвокату. Он мужик головастый, может какую умную вещь подскажет. Как-никак, блеснул на суде, утёр всем нос.
Вернулся в центр городка, заглянул в суд, узнал адресок. Выяснилось, что снимает он комнатушку в двух шагах от площади. По шаткой, полусгнившей деревянной лестнице поднялся на второй этаж и боязливо приотворил дверь. А ну как попрёт он меня?
Адвокат оказался дома. Я увидел его округлую спину, восседающую за убогим обеденным столом. Он жадно, с аппетитом ел макароны по-флотски, обильно поливая их кетчупом. Челюсти его мощно сокрушали пищу, потная шея от натуги побагровела и вздулась сизыми венами, а лопоухие уши чуть заметно шевелились. Было ясно, что это важное занятие поглотило его всего целиком.
- Можно?
Челюсти вдруг замерли.
- А? Кто?
- Я это.
Он повернулся, посмотрел на меня, узнал и сразу как-то скис.
- А, ты... Дело ко мне, или попрощаться пришёл?
Я замялся.
- Да вот... поговорить надо.
- Только поскорей, в двух словах. Времени в обрез, уезжаю.
Тут только я заметил разложенный на кровати чемодан с разбросанными вокруг вещами.
Я собрался с духом и выпалил:
- Не могу я, муторно на душе. Ведь преступник я, а меня - на свободу.
Он смерил меня взглядом и скривился.
- А, вон ты куда. Совесть, значит, грызёт? Вина покою не даёт? Пострадать охота? Только плюнь ты на это, плюнь и разотри. Всё, дело закрыто. Проехали. Забыли.
- Да как же тут забудешь! Не получается забыть-то.
- А это уже твои проблемы, парень. От меня-то чего хочешь?
- Не знаю... Может, сделать что-нибудь, а? Сознаться, например?
Он пристально посмотрел на меня, оттопырил брезгливо нижнюю губу.
- Ты, парень, окончательно с оси сорвался. Хочешь обжаловать решение суда? Подать на апелляцию? Подавай. Только меня в это дело не вмешивай. Я своё дело сделал, и сделал хорошо. Не скрою, благодаря тебе. Ты вёл себя правильно, в соответствии со сценарием. В результате мы оба оказались в дамках: ты оправдан, я выиграл дело. Моя миссия закончена, и делать здесь мне больше нечего. Всё, умываю руки. А ты иди, кайся, клепай на себя. Требуй пересмотра дела. Меня это уже не касается. Только учти: едва заикнёшься об этом, тебя тут же в психушку определят. Слушать никто не станет, это я тебе как правовед говорю. Ещё не бывало в истории юриспруденции таких прецедентов, чтобы подсудимый, получивший оправдательный приговор, подавал на апелляцию и требовал наказания. И не будет, понял? А теперь двигай, у меня ещё дел по горло.
И тут меня осенило.
- Может, к прокурору, а?
- Кретин! - взорвался он и весь аж затрясся. - Вали отсюда по-хорошему!
Я выскочил, не дожидаясь, пока он запульнёт в меня чем-нибудь тяжёлым. Морозный воздух тут же шибанул в нос, ворвался в лёгкие. Пока я ошивался у адвоката, заметно похолодало. Потоптался немного у подъезда, чтобы не околеть. А потом решил: пойду-таки к прокурору. Прокурор-то мне точно поможет. Очень уж он на меня напирал, там, на суде, и даже требовал высшей меры наказания.
Нашёл я его так же, как и адвоката: обратился за справкой в суд. Там поначалу заартачились, начали задавать какие-то дурацкие вопросы, но потом ничего, дали адресок. И я пошёл. Будь что будет!
Собственно, это был не прокурор, а прокурорша. Молодая дамочка лет тридцати, суровая, непримиримая, в очках. Дверь открыл её муж, здоровый мрачный битюг с вилкой в руке и в рваных шлёпанцах.
- Ну? - Он был груб и не пытался скрыть этого.
- Мне бы... - замялся я, - прокурора повидать... по делу...
- Лен! - крикнул он куда-то вглубь квартиры. - К тебе!
Он ушёл, а я остался ждать. Наконец появилась она, прокурорша.
Она была в простеньком халате, без очков, с распущенными волосами, и теперь, в домашней обстановке, совсем не походила на сурового блюстителя закона.
- Вы ко мне? - казалось, она была немного удивлена. Меня она поначалу не узнала.
Я кивнул.
- К вам.
И тут в глазах её мелькнул испуг. Она отшатнулась, прижалась спиной к стене.
- Вы!..
Ага, признала! Сейчас муженька на подмогу позовёт, и полечу я отсюда кубарем, носом считая ступеньки на их лестнице.
Однако я ошибся: не позвала.
- Зачем вы пришли? Что вам здесь надо?
Я неуклюже топтался на пороге, машинально мял в руках свою кроличью шапку и не знал, с чего начать. Действительно, с чего?
- Поговорить хотел... но если я не вовремя, скажите - уйду...