- Нет. Что ты! - Судя по смеху, который ты издавал, уходя на кухню, это был именно он. - Ну? Где это чудовище? О! Колбаса? Эй, а чайник почему холодный? Блин, так и приходи в гости.
- Только к Бублику не лезь. Он ещё голодный.
- Бублик? - На свою кличку питомец тут же вопросительно и робко мяукнул и прошёлся по кафелю. Меня бы так приветствовал, морда предательская, а не криками, будто я его живьём режу. - Я смотрю, ты у нас разжирел. Тебя хозяин на улицу хоть раз в год выводит?
- Мя.
- Это было "нет"?
- Я поражён тому, что он вообще тебе отвечает.
- А ты кота ко мне заревновал, да? - Я молчал. - В яблочко! Сколько тебя знаю, ты не исправим.
- Сейчас есть вещи посерьёзнее.
Моё терпение постепенно таяло, сменяясь раздражением. Что ему от моего кота нужно? Мне Бублика ещё кормить, у самого дел по горло, а единственный помощник, на которого я сейчас полагаюсь, ржёт и жрёт, судя по шебуршанию пакетов.
- Прости, но за любую помощь нужно платить, - звякнул нож, на стол положили разделочную доску. Он издевается. Он же издевается, да? - Кстати, Матвей. Ты где этого паука видел?
Внезапно нарастание моей злобы приструнили обыденным голосом. От такого я даже опешил.
- На стене.
- М-м. И какой же?
- У холодильника. Там миска... стояла.
В каком именно состоянии сейчас была кухня можно было только смутно догадываться: покидал я её в спешке и панике, на четвереньках и с единственной мыслью - убраться куда подальше. После тактического отступления что именно там творилось видели сейчас только Бублик и Макс. Судя по тому, как первый долго просиживал в каком-то из углов, а второй - молчал, кухня претерпела некоторые изменения. Оставалось только надеяться - не координальные. Секунды томительного ожидания прервал Макс спокойным голосом.
- А. Вижу.
Сердце упало в пятки. Осторожно, почти шёпотом я интересуюсь.
- Ч-что ты видишь?
Он делает небольшую паузу, прежде чем дать ответ.
- Вижу, как ты перевернул миску с водой, залил ею пол, а по пути ещё и корм кошачий выронил. И, знаешь, выглядит это мессиво... Не очень.
- То есть?
- Ты действительно хочешь знать моё мнение?
Этого было достаточно, чтобы понять - предстоит много работы. Однако волновала меня не сколько предстоящая уборка, а совершенно иное. Время не ждёт, о пауке ничего не известно, Макс продолжает бездействовать. Так думал я.
- Долго ещё прятаться в прихожке будешь?
- Он же всё ещё там.
- Кто?
- Сам знаешь. Паук.
- Нет, - твёрдо отвечает тот, снова что-то отрезая. - Я его тут не наблюдаю. Ты его, наверное, спугнул, когда убегал.
- Это только значит, что через время он снова вылезет, чтобы вновь раскопать топор войны.
- Что, прости?
Крайне осторожно выглянув из-за дверного проёма, я заметил удивлённое лицо Макса, который, как и предполагалось, ел мною купленную колбасу. Он меня тоже видел. Было ясно, как тот сдерживал смех, заметив, что меня слегка потряхивает. Опять же, отдаю должное - хотя бы не открыто ржёт как конь.
- Он появится снова.
Ему стало сложнее сдерживать смех. Он отвернулся.
- Я не представляю, как ты с этим живёшь, - его голос трясётся, но это от попыток сдержаться. Я лишь вздыхаю, нервно ухмыляясь. - Каждый день тратишь на уборку, выводишь этих... Этих созданий из дома. А потом - это.
Снова смотрит на меня. Макс приложил не мало усилий, чтобы не рассмеяться, но у него это удалось. Признаться, вид у меня был жалкий. Пауков я боялся. Сильно.
- Живу же как-то.
Очередной мой вздох, и я понимаю, что сегодня очередной день с перенапряжением. Это и Макс понял. Вместо каких-то укоров или уговоров сходить в парк, он покосился на кота и засунул руку в карман. Найдя в закромах своей одежды свёрнутую в несколько раз бумажку, переменившийся в лице Макс неспешно подошёл ко мне, в дверном проёме, и неуверенно протянул. На мой немой вопрос он пристально посмотрел в глаза, будто прося ничего не говорить. Едва я открыл рот, что-то внутри подсказало мне молчать. Выглядело это нелепо, но не хуже того, что было несколько минут назад. Я взял непрезентабельную бумагу и почувовал, как по моему плечу пару раз хлопнули.
- Ну, бывай.
Реакция у меня была заторможенной. Я обернулся, так ничего и не понимая.
- В смысле?
- Ни чая, ни тёплого приёма...
- Погоди. Это что...
В спешке, пока Макс обувался, разворачиваю несчастный клочок. Тут он перестал собираться и возиться. Текста было немного, однако на бумажке он был оформлен подобно документу. И действительно: в углу была чёрно-белая, блёклая печать с едва различимыми буквами, а рядом располагалось три подписи, одна из которых была мне достаточно знакома. Ещё раз взглянув, я убедился в том, что это на самом деле настоящий документ и вчитался в текст. Много времени на изучение не потребовалось. Макс стоял наполовину одетый и, уже никуда не спеша, терпеливо ждал моей реакции. Я понял. Хитрый. Аккуратно сворачиваю бумажку так, как она была в своём первоначальном, непотребном виде, и, стараясь не выражать никаких эмоций, с серьёзным выражением отдаю её в руки Макса. Подобного он не ожидал, озадаченно смотря на меня, но протянутый предмет осторожно забрал. Я видел, как дружище мучается и не знает, как реагировать. Поделом ему. Будет знать, как в гости ходить и чужую колбасу разделывать. Скрыть чувства собственной победы в маленькой инсцинированной постановке становилось всё труднее, и я улыбкнулся. Вздох облегчения Макса, правда, породил во мне желание поиздеваться ещё.