-Алло.
-Папа - с надрывом вырвалось из груди.
-София - на том конце громко вздохнули - ты все же позвонила. Как Сесили?
-Она... вчера умерла.
-Мне так жаль, малышка.
-Я... я больше не могу здесь оставаться, могу я приехать к тебе? - с надеждой спросила Фифи.
- Само собой разумеется, родная. Поезжай в Вашингтон в аэропорт имени Даллеса, я немедленно закажу тебе билет до Парижа.
***
Целый день его что-то тяготило. Тревога не оставляла его. Несмотря на то, что адекватных причин для этого не было. Ричард не мог объяснить в чём дело. Но внутренний голос без конца твердил, что-то случилось и ему необходимо быть в другом месте и с другими людьми. Только работа отвлекала его от этой надоедливой мысли. Как обычно в ходе деловых переговоров мужчина поставил телефон на беззвучный режим и решительно отмахнувшись от плохого предчувствия погрузился в свои дела.
Прошло более шести часов прежде чем он достал свой мобильный. Было десять пропущенных вызов от Тоби. Тревога накатила на него с новой силой, он немедленно нажал кнопку вызова.
-Чёрт возьми, Кэмпбелл! Где ты?
-Я в Лос-Анжелесе на деловой встрече, что случилось?
-Сесилия Уотерс умерла - его сердце пропустило удар.
-Когда?
-Вчера вечером.
-Не может быть. Я сегодня утром видел Софи, она ничего мне не сказала!
-Что ж, может и так. Только сегодня были похороны.
-Но откуда об этом узнал ты? - зло прошипел в трубку мужчина.
-Эй, друг, полегче. Я виделся с Розмари, она рассказала мне. Думаю, тебе лучше вернуться в город.
-Уже выезжаю.
-Я могу что-то сделать для тебя?
-Узнай всё что сможешь, только не приближайся к моему дому! - он убрал телефон в карман, небрежно побросал вещи в сумку и выскочил из номера словно ошпаренный. До Питфалла было несколько часов пути.
***
-Софи! - громкий крик прервал стоящую в доме гробовую тишину- Софи!
Мужчина в несколько прыжков взлетел по лестнице и ворвался в комнату Фи. Никого не было. Все вещи и одежда были на своих местах. Золотая карточка покоилась на журнальном столике, рядом с ней лежал её сотовый телефон. Проверив его, он нашел девятнадцать уведомлений о пропущенных вызовах. Значит она не видела ни одного его звонка. На полу валялись какие-то клочки бумаги. Подняв их, он понял, что контракт, который они заключили был разорван, как в прямом, так и в переносном смысле.
«Раз договор здесь, значит София была в кабинете» - пришел к выводу мистер «Шерлок». То, что он увидел внутри роковой комнаты повергло его в шок. Хаос. Беспорядок. Бардак. Весь кабинет был перевернут. На полу валялись папки с документами, листы, письменные принадлежности и даже книги. Ящики из письменного стола так же были вытащены и разбросаны.
На столе лежал лишь один листок бумаги. Сам же стол был покрыт царапинами и сколами. Семейная реликвия была безвозвратно испорчена, но Ричарда это нисколько не волновало. Тревога мучившая его весь день отступила, на её место пришло чувство куда более тёмное. Страх. Он уже очень давно ничего не боялся.
Налив себе стакан виски, он залпом выпил его, затем наполнил бокал снова. Подняв с пола стул, он рухнул на него и затравленным взглядом посмотрел на оставленное для него послание. Мужчина выпил ещё несколько бокалов крепкого напитка прежде чем смог заставить себя посмотреть на ровный и красивый подчерк Фифи.
Ричарду
Я пред тобой во многом виновата. Я изменила - этого не изменить. Я не оправдываюсь, это правда: мне было плохо, я хотела все забыть. Я ведь пришла к тебе сначала, но ты мне указал на мой порок. Да, я ошиблась, да, я всё сломала. Лишила себя сразу и всего.
Но ты сумел простить измену другу, ты принял его снова в тесный круг. Я же осталась за порогом и заслужила этот горестный урок. Я не виню. Я всё прекрасно понимаю. Я сделала ошибку - мне платить. Сегодня ночью я отсюда улетаю, ведь ты не в силах прошлого забыть.
Пусть пред тобой я очень виновата. Я предала, обидела. Прости. За все ошибки выставлена плата. Не смог простить? Не страшно. Отпусти.
Надеюсь голод мести ты пресытил, и жажду моей крови утолил. Не важно сколько злобы вылил, я знаю, что когда-то ты любил. Я наказанье смело принимаю, но жизнь на это не согласна положить... Ты извини, что снова убегаю, я больше не могу себя корить.