– Мы сейчас же начнем готовиться к отъезду. Я сама займусь этим. И сестрой тоже. Думаю, мне удастся привести ее в чувство.
– Позвоните мне как можно скорее. Я обязательно должна поговорить с миссис Бейлис. И примите мои соболезнования в связи с тяжелой для вас утратой.
После этого ей не оставалось ничего другого, как вернуться в управление.
Коли, Миллз, Бейлис… Ева попыталась представить себе этих людей. Все – копы, но каждый из них относился к полицейскому значку по-своему. Все – в этом Ева была уверена – были знакомы со своим убийцей, а первые двое знали преступника настолько хорошо, что считали возможным доверять ему.
Особенно Коли. Беседа за стаканчиком в поздний час, в опустевшем клубе – это возможно только с другом. Хотя… Он сказал жене о том, что у него запланирована встреча, имея в виду некоего партнера, а не приятеля. Так или иначе, Коли собирался встретиться с кем-то, кого он уважал, у кого, возможно, намеревался попросить совета – неформально, за кружкой пива. И Ева подозревала, что этот кто-то являлся его коллегой и был связан с Рикером…
Ева включила компьютер, вошла в полицейскую базу данных и запустила программу многоуровневого поиска. Прежде всего она затребовала список всех сотрудников Сто двадцать восьмого отдела, а также тех, кто служил там, но вышел в отставку в течение последних трех лет. Потом она ввела поиск данных о любых обвинениях, которые когда-либо выдвигались в адрес офицеров данного подразделения по подозрению в связях с Максом Рикером. Кроме того, Ева заказала всю имеющуюся информацию на сына Рикера Алекса и, наконец, поинтересовалась всеми делами, в которых в качестве адвоката выступал Кенард.
Немного поскрипев своими электронными мозгами, компьютер выдал сообщение, что поиск всех этих данных займет по меньшей мере четыре с половиной часа. Ева выругалась, но тут она была бессильна что-либо изменить: ведь компьютер не подкупишь билетами на концерт.
Сварив себе пол-литра кофе и оставив компьютер жужжать наедине с самим собой, Ева вышла из кабинета и направилась в общую комнату детективов. Там в этот час было пусто, и она уселась за чей-то чужой компьютер, чтобы еще раз посмотреть досье на Вернона. Вообще-то она могла сделать то же самое и со своего компьютера, не прерывая при этом поиска затребованной ранее информации, но боялась спугнуть удачу. Машина у нее теперь, конечно, новая и мощная, не то что прежняя рухлядь, но береженого бог бережет. Вдруг в ее электронной башке что-то заклинит, и все придется начинать сначала!
Ева изучала информацию на Вернона целый час. Она знала, что скоро ей предстоит допрашивать этого типа, и хотела хорошенько его прижать. Кофе уже закончился, а буквы на экране монитора стали водить хороводы, как вдруг заверещал ее сотовый телефон.
– Даллас, – устало буркнула в трубку Ева.
Звонил Дики.
– Твоя подруга должна будет не просто поцеловать меня, а провести со мной целую ночь! – застрекотал он.
– Насчет ночи уговора не было, – ответила Ева, а про себя подумала: «Надо предупредить Мэвис, чтобы была осторожна, когда Дики припрется за кулисы». – Ну, что там у тебя?
– То, что заставит даже твое холодное, как лед, сердце биться, словно на первом свидании. На краю ванны я нашел маленькую чешуйку засохшего и отслоившегося «Силина».
– Господи! Скажи, что ты обнаружил на ней отпечаток пальца, и я сама тебя поцелую!
– Копы всегда мечтают о несбыточном, – усмехнулся Дики. – Пока все, что у меня есть, это кусочек «Силина». Убийца, очевидно, покрыл им руки и подошвы, но, насколько я понимаю, малость перестарался. Ты знаешь, что происходит, когда нанесешь чересчур толстый слой этого препарата?
– Да, он начинает отслаиваться, особенно если ударишься или за что-нибудь заденешь. Но, черт возьми, Дики, что мне от этого дурацкого кусочка «Силина»?
– Ты дашь мне сказать или будешь возмущаться? Так вот, продолжаю. Видимо, он сделал неосторожное движение, когда засовывал твоего покойничка в пенистую ванну, решив устроить ему последнюю помывку. И именно это позволяет предположить, что крохотный кусочек ногтя, прилипший к «Силину», который был обнаружен лишь благодаря остроте моего зрения и недюжинным способностям, принадлежит именно убийце!
Ева чуть не вскочила со стула.
– А вдруг он принадлежит Бейлису? Ты провел анализ ДНК?
– Ты меня что, кретином считаешь?
Ева уже открыла рот, намереваясь дать утвердительный ответ, но вовремя вспомнила, что главный эксперт ей сейчас нужен, и осеклась.
– Извини, Дики, просто я очень устала.
– Это ты мне говоришь? Нет, ноготь – не Бейлиса, я проверил. Он может принадлежать только убийце и больше никому.
– Черт побери, Дики, какой ты молодец! Это просто замечательно! По-моему, я в тебя влюбилась.
– Ты – лишь одна из тысячи. Анализ ДНК показал, что ноготь принадлежит белому мужчине. Пока это все, что я могу сказать. Ты, естественно, потребуешь, чтобы я сообщил тебе его приблизительный возраст и прочие данные, но это потребует времени. Кроме того, много ли узнаешь по крохотному обломку ногтя? Впрочем, если он зацепился рукой за ванну, то вполне возможно, что наследил и еще где-то.
– Молодчина, Дики! Продолжай в том же духе!
Ева выключила телефон и откинулась на спинку стула.
«Кусочек ногтя! – подумала она. – Иногда даже такой малости бывает довольно, чтобы отправить человека на виселицу!»
Кусочек ногтя… Первая улика, первая небрежность, допущенная преступником. Ева закрыла глаза и стала размышлять.
Тридцать сребреников… Но если убитые ассоциируются с Иудой, то кто же выступает в роли распятого Христа? По крайней мере, не сам убийца, это точно. Христос был чист, он тоже являлся жертвой, а уж никак не мстителем. Сыном божьим. Как же звучит в Библии эта фраза? «Сын, от Отца рожденный».
Из личного послания, которое адресовал ей убийца, Еве было ясно, что он – человек совестливый. По крайней мере, сам он так считает. Ошибочное убийство Коли потрясло его, и, чтобы хоть как-то оправдаться, ему потребовалось сочинить это послание. И – предъявить ультиматум.
Ева вдруг почувствовала, что все кусочки головоломки встали на свои места. Ей предстояло еще много работы по сбору доказательств, но она уже почти не сомневалась в том, что вычислила убийцу.
Вокруг царила темнота. Она лежала в постели, но не спала. Заснуть, спрятаться в сон сейчас было небезопасно.
Он пил – и был не один.
Когда кто-то из них повышал голос, а это случалось часто, она могла различить отдельные слова. В основном она прислушивалась к голосу отца, поскольку знала, что если он не напьется в стельку, то может прийти к ней. Тогда откроется дверь, и в дверном проеме на фоне слепящего света лампы возникнет его черный силуэт. А потом его руки начнут мять и терзать ее тело; из его горла будет вырываться частое, тяжелое дыхание, пропитанное запахом спиртного. Ее сопротивление, ее мольбы и крики будут раззадоривать его еще сильнее.
Он положит ладонь на ее рот, лишив ее возможности кричать и дышать, навалится на нее всем телом и вобьет в нее свою ужасную скользкую штуку… «Папочка приготовил подарочек для своей маленькой девочки. Для маленькой сучки!»
Лежа в постели, она дрожала и прислушивалась к голосам. Ей еще не исполнилось и восьми.
– Мне нужны еще деньги! В конце концов рискую я один! Только я подставляю свою задницу!
Язык у него заплетался, но все же еще недостаточно. Недостаточно, чтобы она почувствовала себя в безопасности.
– Мы же обо всем договорились! Ты знаешь, что бывает с людьми, которые пытаются меня обмануть? Последний человек, который попытался… пересмотреть условия нашего договора, даже не успел пожалеть об этом. Его до сих пор по кусочкам вылавливают из Ист-Ривер.
Этот голос звучал тихо, и ей приходилось напрягать слух, чтобы понять, о чем идет речь. И еще – он был абсолютно трезвым. Уж кому, как не ей, было знать, как звучат пьяные голоса, но этот человек явно не пил. И все же от звука его голоса по коже у нее бежали мурашки. Этот трезвый голос и мягкие интонации скрывали под собой необъяснимую, но страшную угрозу.