– Валите отсюда! – завопил Маккензи. – Какого чёрта вы здесь делаете?
Естественно, светлячки продолжали кружить по комнате, игнорируя его протесты. Всё бы ничего, но каким образом светлячки оказались в его квартире на четырнадцатом этаже, тем более зимой? Разве они не впадают в спячку, или что у них там? Руди ужасно негодовал по этому поводу. Но ещё больше не мог вынести то, что светлячки в доме предвещают смерть. Ещё в викторианскую эпоху повелось, если в дом залетали светлячки или ударяла молния, то кого-то из домочадцев ждёт смерть.
Неужели сегодня всё кричало, что Руди ждёт смерть? Неужели он должен умереть? Нет! Рудольф не хотел этого. Ещё столько всего планировал сделать. Маккензи не был женат, у него не было детей. Какая смерть?! Он не готов к этому. Слишком рано…
Рудольф забежал в спальню, там было настежь открыто окно. Занавески раздувало холодным зимним ветром.
Мужчина шире распахнул окно, а, выбежав в гостиную, начал размахивать руками, выгоняя светлячков. Он должен избавиться от этих ненавистных насекомых. Сейчас было не до того, что уже не сезон для светлячков и, что он жил на четырнадцатом этаже и они никак не могли сюда попасть. Сам факт, что эти насекомые сейчас летали по его квартире, предвещая смерть единственному жильцу, пугали до дрожи в коленях. Но Маккензи не сдавался. Он бегал по помещению, выгоняя всех до одного. Не знал, сколько это заняло времени, но, когда выгнал последнего, в квартире стало сыро от прохладного и влажного воздуха за окном. Однако Руди было жарко. Он уже запыхался. Закрыв окно в спальне, мужчина уселся прямо на полу и стал прерывисто дышать. Внутри всё дрожало. Руки тряслись. Рудольф никак не мог успокоиться.
– Что сегодня за день? В чём я виноват? Где оступился? В каком месте сошёл с правильного пути?
Но никто ему не отвечал. Хотя, это было к лучшему. Было бы гораздо ужаснее услышать ответ на свои вопросы в квартире, где кроме него самого никого нет. Тогда психика мужчины точно не выдержала бы. Поэтому, уж лучше ответом остаётся тишина.
Маккензи разрыдался от собственного бессилия. До чего же тошно было от самого себя. Но ещё хуже от того, что не знал, как остановить эту цепочку событий. Он словно оказался в игре, правил которой не знал.
– Что это? – прошептал себе под нос Маккензи, услышав странный скрип. Сразу он был прерывистый и поначалу казалось, что Руди всё почудилось. Однако, монотонный звук стал нарастать и перерос в стук. Вроде знакомый звук, но в то же время никак не мог понять, что это такое.
Маккензи боялся поднять взгляд. Вдруг, то, что увидит, заставит его испугаться больше прежнего? Но, ему необходимо решиться и подняться на ноги. Сидя в спальне на полу, ничего не изменить. А вот уничтожить источник стука вполне возможно, если сейчас же встать.
– Не будь трусом, Руди, – уговаривал сам себя, яростно вытирая влажные глаза. А затем, вобрав в себя побольше воздуха, всё же поднялся на ноги.
Рудольф осмотрелся. Возле двери заметил набор клюшек для гольфа. Пробираясь осторожно, чтобы не издать лишнего звука, мужчина вытащил одну клюшку и, крепко зажав её в руке, двинулся в гостиную.
На пороге спальни замер. Руди увидел на стене тень, которую отбрасывала напольная лампа. Кресло-качалка качалось само по себе. Он сотни раз видел этот приём в фильмах ужасов. Но не тот факт, что кресло качается само по себе испугал Руди, а то, что кто-то сидел в этом самом кресле.
«Значит, злые духи уже здесь», – ужаснулся мужчина, громко сглатывая.
Его ладони вспотели. Глаза блестели в полумраке.
Руди пока не решался действовать. Он слышал, что кресло всё ещё качается и отчётливо видел тень на стене в гостиной. И эта тень кого-то напоминала. Толстого пузатого старика в красном костюме.
«Санта?» – чуть не выругался в голос, наконец договорившись о результате со своим воображением.
Руди не на шутку испугался. Вот только его здесь не хватало. Мужчина знал, что Санта приходит к плохим детям, чтобы наказать их в случае плохого поведения. Но, сам Руди уже давно взрослый и частично состоявшийся мужчина. Зачем Санте приходить к нему?
Всё казалось бредом, но глаза не обмануть.
Рудольф перехватил клюшку обеими руками и поднял её вверх.