— Ты не хочешь дать мне шанс! — его голос сорвался на крик. — Ты просто придумала себе эту любовь! Ее нет, понимаешь? Нет этой великой любви!
— Не кричи, — чем громче становился его голос, тем тише звучал мой собственный.
— Санем, — Йигит вскочил с места и встал передо мной. — Пойми уже, что нет никакого Джана! Где он? Его нет, ты придумала эту любовь. А на самом деле ты ему не нужна, потому что он эгоистичный ублюдок, который любит только себя!
Мои губы дернулись в улыбке, насколько же он был далек от истины. Почему-то именно в эту минуту я осознала, насколько сильна его ненависть к Джану. Почему я этого не видела до сих пор? Почему не понимала, что Джан всего лишь пытался защитить меня от безумия этого человека.
— Тебе бы очень хотелось, чтобы его не было, правда же? Но он есть, Йигит. И даже если ты его не видишь, он всегда со мной.
— Ты больна!
— Не могу не согласиться с этим — улыбнулась я. — Я больна им и это не лечится. Пробовали уже.
— Санем, дай мне всего один шанс! Я заставлю тебя забыть о нем! — Йигит наклонился ко мне, но я отвернула голову. Мне было неприятно разговаривать с ним, тем более о Джане. Моя рана слишком сильно болела и кровоточила, а он копался в ней, делая мне еще больнее.
Я молчала, а он от отчаяния начал вышагивать передо мной. Я смотрела на него и во мне поселилась уверенность, сила и решимость. В эту минуту я точно знала, что не увижу его больше никогда. И если даже он окажется на моем пути, я его не увижу, потому что он стал для меня невидимым.
— Йигит — окликнула я его. Он резко остановился и с надеждой посмотрел на меня. — Ты забываешь хромать.
— Что? — он явно ожидал услышать совсем не то, что услышал.
— Ты так разволновался, что совсем забыл о своей больной ноге. Ты больше не хромаешь.
Мне стало ужасно противно. Правда, которая сейчас открылась передо мной, оглушила меня. Джан оказался прав, я ему не доверяла, я его не слышала. Я даже не хотела допустить мысль, что он прав. После его возвращения я поняла и поверила в то, что это не он сжег мой дневник. Но у меня даже мысли не возникло, что это мог сделать Йигит. Да, в истории с кремами я осознавала, что он замешан, но не хотела верить в то, что все настолько серьезно. И вот теперь все заново пронеслось перед моими глазами, но уже в другом свете. Мне стало нечем дышать.
— Будь все проклято! — завопил Йигит. — Санем! Очнись уже, приди в себя! — он схватил меня за плечи и затряс с такой силой, что моя голова запрокинулась назад. — Я люблю тебя! Ты должна быть моей! Я готов ради этого на все!
— Да, я вижу, что ты на все готов. Даже притвориться инвалидом, — он хотел что-то возразить, но я жестом остановила его. Я больше не хотела, просто не могла его слушать. Несмотря на то, что мне сейчас хотелось оказаться от него как можно дальше, я все же должна ему все высказать — Я знаю, теперь точно уверена в том, что это ты сжег мой дневник. Ты оказался настолько ничтожным, что притворился инвалидом, чтобы вызвать во мне чувство вины и удержать рядом с собой. Ты целый год хладнокровно смотрел на то, как я схожу с ума, как умираю день за днем без Джана. Но твоя ненависть к нему и одержимость оказались настолько велики, что ты пошел на низкий поступок. Ты использовал меня! — только после того, как все высказала ему, в мои легкие снова начал поступать кислород. Я снова могла дышать. — Я не злюсь на тебя, Йигит. Я злюсь на себя, на свою доверчивость! И я заплатила за это слишком большую цену. У меня не осталось ничего, поэтому мне и дать тебе нечего.
— Нет! — он подался вперед, делая попытку обнять меня, но я выставила руку перед собой, не дав ему возможности приблизиться. — Санем, пожалуйста, выслушай меня. Да, ты права, я совершил ошибку и сожалею об этом. Но благодаря этому ты обрела свободу и стала писателем. Благодаря мне ты получила возможность реализоваться, стать известной! Я сделал тебя тобой!
Я не верила в происходящее. Пусть это будет страшным сном. Передо мной на самом деле стоял душевнобольной человек.
— Йигит! — я не узнала собственный голос, столько в нем было металла. — Я была полноценным счастливым человеком. Я была по-настоящему счастлива и счастья было так много в моей жизни, что я делилась им со своими родными, друзьями, со всем миром. Я изливала это счастье на бумагу. Я писала задолго до знакомства с тобой и буду писать после! Я стала писателем благодаря себе, Йигит! Себе, а не тебе! — Он отшатнулся как он удара. Смысл моих слов дошел до него и он правильно их понял. Все, что я сейчас пыталась сказать ему — ты мне не нужен, ты мне никогда не был нужен, ты для меня никто. Этот человек сегодня перестал для меня существовать. Я посмотрела на него, как будто видела в первый раз — Потом появился ты и погасил мое солнце. Ты отобрал у меня счастье, любовь, желание жить. Я не хочу тебя больше видеть. Не смей больше появляйся на моем пути!
Я развернулась и зашагала в противоположную сторону. Слезы катились по щекам, но они почему-то не приносили мне облегчения. Сердце мое плакало, душа болела. Все чего мне хотелось в эту минуту, позвонить Джану и извиниться перед ним за то, что я не поверила ему сразу. Но нет смысла звонить, он все равно не вспомнит, не поймет.
— Санем, подожди! — Йигит догнал меня и встал передо мной. Он уже не делал попытки дотронуться до меня, не смел. — Я все объясню! Я не хотел этого делать. И про болезнь… Я не хотел притворяться, но госпожа Хюма… Она пришла и уговорила меня, она сбила меня с толку. Я так любил тебя, так хотел быть с тобой, но ты этого не замечала. Кроме Джана ты не видела никого рядом с собой. И это ваше решение пожениться…. А госпожа Хюма была против, она искала возможность помешать вам… И она ухватилась за эту возможность и уговорила меня. Санем, я…
Я подняла руку, давая ему понять, что не хочу больше его слушать. Минуту назад я узнала, что меня предал человек, которого я считала другом. И это был страшный удар. Но то, что я почувствовала, узнав, как собственная мать предала Джана я даже передать не могу. Мне было очень обидно за него. Мать, которая один раз уже бросила и предала его, так жестоко лишила счастья собственного сына. Она сделала его изгнанником.
Я обошла Йигита и пошла в направлении дома. Мне хотелось побыть одной, хотелось как-то освободиться от того груза, который сейчас повесил на меня Йигит. Я не знала, что я буду делать, но одно знала точно. Этот душевнобольной человек остался за моей спиной, остался в моем прошлом.
После этого я больше не видела Йигита. Он сделал еще несколько попыток встретиться и поговорить со мной, но я не согласилась. Если бы не мой контракт и мое желание пожить подальше от Стамбула, я бы разорвала единственную оставшуюся нить, которая еще как-то связывала меня с Йигитом. Я бы отказалась от контракта и вернулась домой. Но я не могла этого сделать и поэтому, я вынуждена была сотрудничать с другом Йигита, который в мельчайших деталях докладывал обо всем ему. Но остался всего год, и я эту проблему решу.
Мое терпение иссякло, я уже не могла себя держать в руках, поэтому я вскочила на ноги и схватила свои вещи:
— Господин Джонс, ни вас, ни вашего друга моя личная жизнь не касается. Я всего лишь заехала предупредить вас, что уезжаю и буду недоступна какое-то время. Всего вам хорошего!
Хлопнув дверью, я вылетела на улицу. Я шла, не видя дороги, мои глаза застилал гнев. Мне скоро тридцать лет, а я все еще должна отчитываться и оправдываться перед всем миром. За эту неделю только ленивый не позвонил мне и не прочитал нотацию на тему «Ты не можешь поехать в эту дикую страну!». Началось все со звонка Лейлы. Потом позвонила Дерен и визжала в трубку, как она умеет «Все кончено, мы пропали, как же так…». К ней присоединилась Дениз и попыталась воздействовать на меня. Потом позвонили Дейджей и Музо, и сначала ругали меня, потом перессорились между собой. Айхан звонит мне каждый день, изводит меня.
Я уехала в Америку, чтобы быть подальше от всех и всего, в том числе от опеки моих родителей и друзей. Но чувство, что мои родители живут вместе со мной меня не покидает. Тотальный контроль Мевкибеханым утром, днем и ночью не дает мне расслабиться ни на минуту. И даже разница во времени ей не помеха. Но я не намерена больше терпеть все это. С меня хватит! Первый шаг к своей свободе я собиралась сделать уже через несколько дней.