Полковник крякнул. Он махнул рукой своим бойцам.
— Упаковать этих упырей! Осторожно с сумкой! Вызвать саперов!
Бразинскасов рывком подняли на ноги. Пранас злобно зыркнул на меня заплывшим, окровавленным глазом.
— Будь ты проклят, чекистская собака… — прошипел он.
— И тебе не хворать, фраерок, — усмехнулся я. — Лет пятнадцать строгача тебе здоровье поправят. А за попытку мокрухи могут и к стенке встать.
Их увели. Пассажиры начали покидать салон. Люди проходили мимо меня, жали мне руки, хлопали по плечу. Женщины говорили слова благодарности. Было приятно. Конечно, им всем придётся пройти процедуру допроса, но главное — все живы! А это стоило пары часов потерянного времени.
Надя на прощание обняла меня. Просто, по-человечески, прижалась щекой к моему плечу.
— Я никогда тебя не забуду, Гена, — сказала она.
— Живи счастливо, Надя. И никогда не унывай! Ты молодец, что решилась предупредить пилотов.
В здании аэропорта меня продержали часа три. Писанина, рапорты, объяснительные. Местные чекисты смотрели на меня с нескрываемым уважением. Полковник милиции лично налил мне чаю.
— Ну ты даешь, Мордов, — качал головой полковник. — Мы, когда сигнал с борта получили, что вооруженный захват… У меня волосы на спине поседели. Думали, всё, трупы будем из моря вылавливать. А ты их голыми руками… Орел! Я наверх бумагу отпишу. Героя тебе надо давать.
— Служу Советскому народу, товарищ полковник, — я устало откинулся на стуле. — Мне в Москву скоро. Домой.
— Организуем! Ближайшим рейсом! — пообещал полковник.
— Да нет, не ближайшим. Мне ещё надо от пуза наесться у знакомых. Я обещал, — вздохнул я. — Надеюсь, что переживу.
— Да? Тогда довезём. Уж извини, что в Сухуми не попал.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Как-нибудь ещё съезжу.
Москва встретила нас промозглым осенним дождем. Асфальт блестел от луж. Внуково гудело привычной суетой. Я передал Давида с рук на руки Вахтангу Шавловичу и согласился, чтобы он меня подвёз только с одним условием — даже не заикаться об угощении. Тот понимающе кивнул и улыбнулся.
Через день я пришёл на условленную точку, где меня ждала знакомая серая «Волга». Окно опустилось. На заднем сиденье сидел майор Смирнов. Я сел на соседнее сиденье.
— Здравствуй, герой, — Смирнов протянул мне руку. — Ну, рассказывай.
— В рапорте же всё написано, Валерий Петрович. Обрез был заряжен. Граната боевая. Девочка жива. Самолет цел. Террористы дают показания в Батуми. Вот вроде бы и всё.
Майор долго молчал. Он смотрел в окно на потоки дождя.
— Знаешь, Гена… Я до последнего сомневался. Думал, ты фантазер. Или провокатор. Но когда мне по ВЧ доложили из Батуми… У меня прямо слов нет. Ты спас престиж государства. Угон самолета в Турцию — это был бы колоссальный международный скандал. А смерть экипажа — трагедия. И ты это предотвратил.
Смирнов повернулся ко мне. Его взгляд был жестким, но в нем появилось новое качество. Доверие?
— Руководство Конторы в курсе твоих действий. Твоя фамилия теперь на особом контроле. Медаль я тебе выбивать не буду — засветимся. Но у тебя теперь есть абсолютный карт-бланш почти на всё. Наша договоренность в силе.
— Согласен, — я кивнул. — Будем работать и разрабатывать.
— Работай, Мордов. И береги себя.
Я вышел из машины под моросящий дождь. Накинул капюшон вельветовой куртки.
Операция «Черное море» завершилась блестяще. Я слегка изменил ход истории. Надя Курченко осталась жива.
Но расслабляться было рано. Впереди меня ждала моя армия. Моя гвардия из ПТУшников, которых нужно было готовить к уличной войне с бандой Баксана. Что касается угонщиков, то в моём времени через тридцать два года после угона сын убил отца и получил тюремный срок. В этом же мире… Скорее всего их будет ждать высшая мера. Пацана было немного жаль, но… Он сам пошёл за отцом. Может быть ему и сделают скостку на возраст.
Глава 6
«Если в уличной драке вам разбили нос или рассекли бровь, и на светлой рубашке остались яркие пятна крови, не вздумайте заливать их горячей водой. Кровь свернется, и пятно останется с вами навсегда. Тут спасёт только ледяная вода. Застирайте вещь в тазу с холодной водой, бросив туда растолченную таблетку обычного аспирина. Главное — действовать быстро. Как, впрочем, и во всем остальном».
Маленькие хитрости
Московское небо в октябре наглухо затянуло серой пеленой. Мелкий противный дождь моросил с самого утра. Он жестоко смывал остатки золотой осени в грязные лужи. Ветер меланхолично гонял по щербатому асфальту мокрые листья. Погода была дрянь. Самое то для возможной грязной работы.