Кабан молча кивнул. Он подхватил воющего урку за шиворот и потащил к выходу, как мешок с картошкой. Тот оставлял за собой кровавый след на бетоне.
— Идемте, Марина Александровна, — я мягко, но твердо обнял преподавательницу за талию, поддерживая ее. — Я провожу вас домой.
Мы вышли под ледяной ноябрьский дождь. Она прижималась ко мне так крепко, словно боялась, что я растворюсь в темноте. Ее колотило от холода и пережитого шока.
Мы шли дворами, избегая освещенных улиц. Я не хотел, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии. Я не задавал вопросов, понимая, что сейчас ей нужно просто молчать и чувствовать себя в безопасности.
Когда мы подошли к ее дому — старой сталинке неподалеку от ПТУ, — она остановилась у подъезда. Подняла на меня лицо. Ее волосы намокли и прилипли к щекам.
— Гена… — ее голос сорвался. — Я не понимаю… Ты… кто ты такой? Как ты оказался там? И то, как вы с ними расправились… Вы же просто их раздавили. Как… как…
Я посмотрел в ее заплаканные, испуганные глаза. Она была умной девочкой. Она только что увидела ту сторону моей жизни, которую я тщательно скрывал за маской комсомольского вожака и любителя гитары. Она увидела во мне хищника. Что же, пусть…
— Я тот, кто никогда не позволит обидеть женщину, Марина Александровна, — я отвел мокрую прядь с ее лица. Мой голос был спокоен. — А то, что вы видели… Считайте, что вы читали слишком много романтических книг. Реальная жизнь, когда на кону стоит честь и жизнь, выглядит грязно и жестоко. И чтобы победить монстров, нужно уметь быть страшнее их.
Я отстранился.
— Поднимайтесь домой. Заприте дверь. Выпейте горячего чая. Завтра на работу можете не выходить, скажитесь больной. Я всё улажу.
Она стояла и смотрела на меня. В ее взгляде страх смешался с каким-то новым, непонятным для нее самой чувством. Она потянулась, встала на цыпочки и быстро, почти невесомо, поцеловала меня в колючую, мокрую от дождя щеку.
— Спасибо тебе. Мой страшный спаситель, — прошептала она и скрылась в темном подъезде.
Я остался стоять под дождем. Вытащил помятую сигарету. Спичка несколько раз гасла от ветра, пока я не закрыл ее ладонями.
Затянулся едким дымом. Ситуация осложнялась. Баксан перешел красную черту. Он посмел ударить по людям, которые имели ко мне отношение. Это было объявление полномасштабной войны. Войны без правил и без пощады.
На следующий день район гудел.
Слух о том, что неизвестная, жестокая банда в кровь избила пятерых уркаганов Баксана в заброшенной котельной, разлетелся мгновенно. Того упыря со сломанной ногой скорая действительно увезла в больницу. Поговаривали, что хирурги собирали его колено по частям, и что он останется хромым на всю жизнь. Остальные четверо зализывали раны по норам, боясь даже высунуть нос на улицу.
В ПТУ Марина Александровна не появилась. Взяла больничный. Комсорг Игорек ходил по коридорам, надувая щеки и делая вид, что это его «Экспериментальный отряд» наводит порядок, хотя сам он до дрожи в коленках боялся выходить из своего теплого кабинета.
А вечером меня ждала встреча.
Я подошел к телефонному автомату возле кинотеатра. Набрал заученный номер.
— Алло, — раздался сухой голос.
— Валерий Петрович. Это Гена, — коротко сказал я.
— Слушаю тебя. В районе неспокойно. Милиция рапортует о жестокой драке в недострое. Один в реанимации. Твоих рук дело?
— Моих, — я не собирался отпираться. — Они напали на учительницу из нашего училища. Пытались изнасиловать. Я предупреждал, что буду действовать своими методами.
В трубке повисла тишина. Смирнов переваривал информацию.
— Учительница будет писать заявление?
— Не будет. Ей лишняя огласка и позор не нужны. Она напугана.
— Хорошо, — голос майора стал жестче. — Мы прикроем эту ситуацию. Милиция спишет всё на криминальные разборки местных банд. Баксана я тоже пока придержу. Но ты понимаешь, что ты спровоцировал?
— Понимаю. Я нанес удар по авторитету Баксана. Я унизил его пехоту. Теперь он будет искать защиты у своего хозяина. У Штерна.
— Именно, — подтвердил Смирнов. — Штерн не любит, когда его шестерок бьют. Это бьет по его бизнесу. Он начнет искать того, кто посмел бросить ему вызов. Он начнет искать тебя, Гена. И вот тут ты должен сыграть свою лучшую партию.
— Я готов, товарищ майор. Пусть ищут. Я им сам навстречу выйду.
Я повесил трубку. Дождь перестал, но небо оставалось свинцовым. В лужах отражался свет неоновой вывески кинотеатра.