— Штерну стало тесно в его норах. По нашей информации, он ищет выход на крупные легальные склады, чтобы отмывать через них свой левый товар и пускать фуры под видом овощей. И глаз он положил на центральную плодоовощную базу.
Я почувствовал, как напряглись мышцы спины. База Вахтанга Шавловича?
— Штерн может действовать грязно. Через шантаж, подкуп, рэкет, — продолжил Смирнов. — Официально Комитет пока не может в это влезть — нет железных доказательств, а есть только домыслы и слухи. А у Штерна сильные покровители в министерствах. Нам нужен человек, который сможет внедриться в эту ситуацию снизу. Со стороны улицы. Человек, который сможет защитить базу, спровоцировать Штерна на ошибку и вытащить его за… кхм, за ушко и на солнышко.
Я смотрел на фотографию цеховика. Значит, вот она, моя новая война?
— Если Штерн захочет повлиять на Вахтанга, то он пойдет через криминал, — задумчиво произнес я. — Через уличные банды. Будет прессовать продавцов…
— Именно, — кивнул майор. — В ваш район сейчас заходит отмороженная банда какого-то Толика Баксана. Урки, живущие по беспределу. Они уже пару раз тряханули твоего знакомого фарцовщика Эдика, подбираются к Универмагу. Это пехота Штерна.
Я выдохнул. Мой тыл, моя Светочка в Универмаге, Вахтанг на базе, мои друзья. Какие-то утырки решили посягнуть на мою территорию?
Семьдесят пять лет боевого опыта внутри моего восемнадцатилетнего тела радостно оскалились. Я слишком долго играл в мирного пэтушника. Может, пришла пора слегка оскалиться и показать, что у Мордова есть клыки и при посягательство на его территорию, он не преминет ими воспользоваться?
— Я согласен, Валерий Петрович, — я поднял глаза на офицера КГБ. — Но работать я буду своими методами. И если Баксан со своими урками полезет на моих людей, я не буду читать им лекции о морали. Я буду воздействовать другими методами. Вы это прикроете?
Смирнов посмотрел на Архипа Ильича. Старик молча кивнул.
— Делай то, что должен, Мордов, — майор поднялся со скамейки и одернул плащ. — Мы закроем глаза на… уличную самооборону. Главная цель — Штерн. Жду результатов, Гена. Архип Ильич, а не отведать ли нам вашей настоечки? Её до сих пор вспоминают в наших кабинетах.
— А почему бы и нет? Идёмте, угощу. Мне тут на днях ещё такое сало из Тамбовской области привезли, что пальцы можно съесть! Идёмте же… Пока, Гена, до встречи.
— До встречи, товарищи, — вздохнул я.
Они ушли, растворившись в вечерних московских сумерках.
Я остался один на скамейке. Осенний ветер гнал по асфальту сухие листья. Впереди была долгая, холодная зима тысяча девятьсот семидесятого года. Зима, в которой мне, бывшему полковнику, а ныне слесарю-автомеханику, предстояло сколотить из бригады ПТУшников настоящую боевую группу, выбить уличную банду с района и переиграть подпольного миллионера.
Я погасил окурок, бросил его в урну и улыбнулся. Жизнь определенно налаживалась. И в ней наконец-то появился настоящий, достойный враг.
Глава 2
«Если в уличной потасовке вам не повезло, и под глазом начал наливаться живописный фингал, не спешите прикладывать к нему медный пятак — физика процесса здесь работает слабо. Лучше отыщите в холодильнике кусок сырого мяса, оберните его чистой марлей и держите минут двадцать. Холод сузит сосуды, а отек спадет быстрее, чем вы успеете придумать легенду о неожиданной встрече с дверным косяком».
Маленькие уловки
Мой стратегический план на сегодняшний вечер был прост, как устав караульной службы, и чертовски хорош. Для начала надо зайти к Эдику-Америке за новыми, дефицитными импортными струнами для гитары. Наш волосатый гений Слава Джими клялся на днях устроить нам первую пробную запись на своих модных, добытых по дипломатическим каналам магнитофонах «Акай»! И звучать мы должны были идеально, без фальши и дребезжания старых советских жил. Ну а затем у меня стояла основная задача марш-броска.
Надо бы проведать мою ненаглядную Светочку в рыбном отделе Универмага. Также приобрести пару банок кильки в томате исключительно для отвода глаз суровой Зои Михайловны. Ещё шепнуть Свете несколько ласковых слов, от которых ее нежные щеки снова очаровательно зальются густым маковым румянцем. А потом и вовсе официально пригласить на вечерний сеанс во французское кино.
Благодать, да и только! Мирная жизнь, о которой я так грезил в своем две тысячи двадцати шестом.
Но, как любил повторять мой бывший комбат, когда мы лежали рылами вниз в зеленке под шквальным огнем: «Если всё идет точно по плану, значит, ты уже попал в засаду, просто еще не понял этого».