— Опять дрался? Зачем тебе это, Гена? У тебя ведь дар. Ты мог бы писать, исследовать…
Я мягко убрал руку.
— Кто-то должен делать и грязную работу, Марина Александровна. Чтобы такие, как вы, могли спокойно читать Булгакова и пить кофе. Ладно, мне пора.
Я забрал серую папку с самиздатом и вышел. Между нами была пропасть в десятилетия опыта. Она видела во мне «романтичного бунтаря», а я видел в ней гражданский объект, который нужно охранять. Не более того. Хотя… пахла она действительно здорово. Тонко так, волнующе.
На следующий день меня вызвал Штерн. На этот раз встреча была не в бане, а в его «официальном» кабинете в артели.
Лев Борисович выглядел триумфатором. Провал с пищекомбинатом был забыт, Глеб Петров надежно сидел в Лефортово, а значит, позиции «хозяина» только укрепились.
— Проходи, Гена, садись, — он указал на кресло. — Есть разговор. Важный.
Я сел, сохраняя на лице выражение легкой скуки.
— Слушаю.
— Ты знаешь Вахтанга Гогичашвили? Директора плодоовощной базы? — Штерн прищурился за золотыми очками.
У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло. Но лицо осталось каменным.
— Слышал. Серьезный человек. Говорят, брат у него во вторых секретарях обкома ходит.
— Именно, — Штерн закурил дорогую сигару. — Вахтанг сидит на золотой жиле. Через его базу проходят такие потоки фруктов и овощей, что можно прокормить половину Европы. Но главное не в капусте, Гена. Главное в логистике. У него идеальная система складов и фур. Идеальная прикрышка.
Штерн выпустил густое облако дыма.
— Я хочу зайти на его базу. Мне нужно, чтобы мои фуры с тканями и кожей проходили через его терминалы под видом мандаринов или картошки. Это в разы увеличит наши обороты. Но Вахтанг… он упрямый баран. Гордый кавказец. Считает, что он сам по себе. Отказал моим людям.
— И что вы предлагаете? — спросил я, чувствуя, как сжимаются кулаки в карманах.
— Нужно оказать на него давление. Небольшое, но убедительное. Твои пацаны должны «зайти» на базу. Устроить там небольшой дебош. Побить пару грузчиков, разбить витрины в административном корпусе. А ты… ты придешь к нему как «решала». Скажешь, что в районе появились неуправляемые группировки, милиция не справляется, а ты можешь обеспечить безопасность. За определенный процент и… полное содействие моим грузам.
Штерн улыбнулся — хищно, как акула, почуявшая кровь.
— Вахтанг тебе верит. Ты его сына из воды достал. Он примет тебя с распростертыми объятиями. Сделай это, Гена. Это будет наш главный проект.
Я молчал. В голове проносились варианты. Предать Вахтанга? Человека, который стал мне почти отцом в этом времени? Который дарил Светочке персики и ящик Киндзмараули на каждый праздник? Никогда.
Но отказать Штерну сейчас — значит раскрыться. Значит провалить всё внедрение и подставить своих пацанов под ножи Ручкина.
— Я понял задачу, Лев Борисович, — ровно ответил я. — Нападение организуем красиво. Вахтанг созреет быстро.
Выйдя от Штерна, я направился прямиком на «явку».
Тир ДОСААФ был закрыт на ремонт, поэтому Смирнов назначил встречу в парке, у памятника какому-то революционеру.
Майор кутался в воротник плаща. Он выглядел злым и невыспавшимся.
— Докладывай, Мордов. Штерн задергался?
— Задергался, — я коротко пересказал приказ насчет базы Вахтанга. — Он хочет подмять логистику Гогичашвили. Если это случится, они создадут такой канал контрабанды, который вы будете перекрывать годами. И Штерн станет неприкасаемым.
Смирнов выругался сквозь зубы.
— Вахтанг под ударом. Плохо. Мы не можем его сейчас защитить официально — Штерн сразу поймет, что идет игра. Что предлагаешь?
— Я предлагаю тройную игру, Валерий Петрович. Я устрою «нападение», как того хочет Штерн. Но Вахтанг будет предупрежден. Мои парни — Кабан и остальные — будут играть роль «налетчиков Баксана». Наденут маски, будут орать, что они от Толика. Мы разнесем там пару сараев для вида.
Я посмотрел на майора.
— А вы в это время должны прижать самого Баксана. Взять его на чем угодно — на карманной краже, на дебоше. Закрыть его в КПЗ на трое суток. Чтобы у него не было алиби. Вахтанг после «налета» в панике придет ко мне. Я «героически» предложу ему защиту от Баксана. А Штерну доложу, что клиент созрел и готов к переговорам.
Смирнов задумался.
— Сложно. Много переменных. А если Вахтанг не пойдет на контакт? Если вызовет милицию и повяжет твоих пацанов?
— Вахтанг — кавказец. Он больше верит личным связям, чем казенным протоколам. К тому же, я ему жизнь сына должен. Сделаем всё по красоте. Только дайте мне гарантию, что Сидорчук со своим нарядом не приедет в разгар нашего «перформанса».