Комсорг побледнел. Он вскочил со стула.
— Я предупредил тебя, Мордов! Райком будет разбираться! Мы выведем эту гниль на чистую воду!
Он вылетел из кабинета. Дверь хлопнула.
Я тяжело вздохнул. Идиот. Он не понимал, куда лезет. Он решил поиграть в большую политику. Мне нужно было срочно купировать эту угрозу. Из-за глупой, романтичной училки мог рухнуть весь мой легальный фасад.
Я собрал бумаги в сейф. Закрыл кабинет на ключ. Вышел на морозную улицу.
Путь мой лежал в полуподвальный тир ДОСААФ. Там меня ждал куратор.
В тире привычно пахло свинцом и порохом. Майор Смирнов стоял на огневом рубеже. Он методично всаживал пулю за пулей в черную мишень из спортивного пистолета Марголина. Звук выстрелов глухо отдавался от бетонных стен.
Я подошел. Встал рядом.
— Обойма ложится кучно, Валерий Петрович. Рука не дрожит.
Смирнов опустил пистолет. Нажал кнопку возврата мишени.
— Рука не дрожит, Гена. А вот обстановка в городе нервная. Штерна мы упаковали надежно. Ручкин поет протоколы каждый день. Но свято место пусто не бывает.
Майор повернулся ко мне. Его лицо было усталым.
— На место Штерна лезут новые люди. Цеховики из южных республик. Они пытаются прощупать базу твоего друга Вахтанга. Баксан исчез, но появились другие. Мелкие стаи. Они ищут слабое звено. Так что могут появиться новые ребята, которых надо погонять.
— На моем районе слабых звеньев нет, — жестко ответил я. — Моя гвардия держит периметр. Мы патрулируем улицы каждый вечер. Урки обходят нас за версту.
— Я знаю, — Смирнов достал папиросы. — Твой Экспериментальный отряд работает. Сидорчук на тебя молится. Преступность упала. Но у меня есть к тебе другой разговор.
Он прикурил. Сизый дым потянулся к вентиляции.
— Твой комсорг. Вельтищев. Он прислал на тебя телегу. Официальную бумагу в комитет. Пишет, что ты связан с диссидентским кружком. Что некая учительница Марина Александровна ведет подрывную деятельность, а ты обеспечиваешь ей силовое прикрытие.
Я не дрогнул. Я ждал этого. Всё-таки на неё вышли. Плохо, конечно, очень плохо. Учительница не послушалась меня и продолжила свои действия. Эх, ну что делать с этой интеллигенцией? Как ещё объяснять — что плохо, а что хорошо?
— Валерий Петрович. Вы же знаете меня. Какие диссиденты? Какой подрыв строя? Я строю этот строй. Я его защищаю на улицах. Вельтищев просто мстит. Он боится моей власти в райкоме.
— Я это знаю, Гена. Мои люди проверили. Ты чист, — Смирнов стряхнул пепел. — Но вот эта твоя учительница… Она действительно доигралась. Она таскает самиздат. Она встречается с иностранными студентами из МГУ. Она на карандаше у Пятого управления.
Майор посмотрел мне прямо в глаза.
— Мы будем брать ее группу. На днях. Если ты окажешься рядом — я не смогу тебя прикрыть. Пятое управление не подчиняется моему отделу. Там другие люди. И другие правила.
Мои челюсти сжались. Идиотка. Наивная, глупая девочка. Она думала, что играет в революцию. Она не понимала, что играет со стальными жерновами КГБ.
— Я понял вас, товарищ майор. Я решу этот вопрос. Я вытащу ее из этого болота до того, как захлопнется мышеловка.
— Сделай это быстро, Мордов, — сухо сказал Смирнов. — У тебя ровно сутки.
Я вышел из тира. Мороз обжег легкие. Времени в обрез. Мне нужно было ломать ситуацию через колено.
Я направился прямиком к дому Марины.
Поднялся на третий этаж. Нажал на кнопку звонка. Долго. Настойчиво.
Дверь приоткрылась. Марина стояла на пороге в теплой кофте. Она выглядела уставшей, но глаза ее лихорадочно блестели. Ну куда же ты лезешь? Чего тебе спокойно-то не живётся?
— Гена? Что ты здесь делаешь?
Я молча оттеснил ее в коридор. Зашел в квартиру. Захлопнул за собой дверь и повернул замок. Обернулся и посмотрел на неё. Она невольно запахнулась в кофту. Скорее всего, у меня не очень был видок, так как она захлопала глазами.
— Гена, что случилось? Ты меня пугаешь, — она отступила на шаг.
Я прошел в комнату. На столе лежали какие-то стопки бумаги. Пахло дешевым портвейном и сигаретами без фильтра. Здесь явно недавно была компания.
Я развернулся к ней. Мой взгляд был тяжелым, свинцовым. Почти что взгляд палача.
— Слушай меня внимательно, Марина. У тебя есть ровно одна минута, чтобы собрать весь свой самиздат. Все свои перепечатки. Все списки. И бросить их в печку.
Она побледнела.
— Гена… Ты с ума сошел? Это же… Это глоток свободы! Мы обсуждаем будущее!
Я подошел к ней вплотную. Я схватил ее за плечи. Жестко. До боли.