Второй бык, не ожидавший такой дьявольской прыти от щуплого «сопляка», на секунду замер в растерянности, не понимая, что случилось с его товарищем. Этого мига мне хватило с головой. Я, крутнулся на опорной ноге, как сжатая пружина, и вбил ребро жесткой, подкованной железом подошвы ботинка ему точно под коленную чашечку опорной ноги.
Хруст связок раскатился по арке эхом. Бык дико завопил. Его нога неестественно подломилась в обратную сторону, он полетел вперед, инстинктивно выставляя руки, чтобы смягчить приземление. Мой локоть коротко принял его опускающуюся челюсть на противоходе. Клацнули выбитые зубы, голова здоровяка мотнулась назад, и он подкошенным дубом рухнул спиной на кирпичную стену.
Весь этот танец занял от силы три секунды.
Я обернулся к Баксану. Мое дыхание было абсолютно спокойным. Пульс почти как у спящего ребенка. Ни капельки пота на лбу.
Уркаган стоял, слегка пригнувшись, и на его тощем, желчном лице впервые мелькнула тень неподдельного сомнения и страха. Он не был дураком. Но блатные понятия, гордость и статус вожака не позволяли ему дать заднюю и сбежать. Тем более, что у него в руке был козырь — клинок.
— Ну, сука, ты сам напросился, фраер, — прошипел он, брызгая слюной, и кинулся в атаку.
Он работал финкой умело. Не делал глупых, широких, размашистых замахов сверху вниз, как показывают в скверном кино. Ударял коротко, скупо, вспарывающими движениями, целясь в живот, печень и пах. Так бьют в тесных бараках, чтобы наверняка, без замаха ранить жертву.
Первый удар. Колющий в брюхо.
Я скользящим шагом, скручивая бедра, сместился влево. Лезвие со свистом распороло воздух в миллиметре от моей куртки. Баксан тут же на возврате перевел движение во второй выпад, мгновенно переходящий в длинный, секущий режущий удар по моей шее.
Я не стал рвать дистанцию и отскакивать. Моя левая рука жестко, стальным блоком встретила его предплечье с зажатым ножом, тормозя удар на полпути. Кость ударилась о кость с больным, сухим стуком. Правой рукой я перехватил его запястье сверху, крепко фиксируя вооруженную руку в тисках.
Баксан дико дернулся, пытаясь освободиться из захвата, замахнулся, чтобы ударить меня свободной левой рукой в лицо или достать коленом в пах. Но я был на полсекунды проворнее.
Жесткий, вкручивающий поворот всего моего корпуса, синхронный рычаг его зафиксированной кисти наружу и вниз — классическая, безжалостная «полицейская скрутка». Связки уркагана захрустели рвущимся брезентом. Он взвыл от дикой, ослепляющей боли в лучезапястном суставе, его пальцы непроизвольно разжались. Наборная финка с весёлым звоном упала на асфальт, отскочив к стене.
Я не стал его бросать следом. Продолжая безжалостно выкручивать руку, я с силой, вложив в движение всю массу своего тела, швырнул его вперед и впечатал лицом в щербатую кирпичную кладку подворотни.
Кирпичная стена радостно встретила противника. Она ободрала ему кожу на скуле до мяса. Я навалился на него, придавил его грудью к стене, заломив руку так высоко к лопаткам, что плечевой сустав хрустнул и был готов с треском выскочить из суставной сумки.
— У-у-у-у! Падаль! Ментовская гнида! Отпусти! — заверещал Баксан, пытаясь дергаться всем телом, но от каждого легкого нажима на рычаг взвывал еще громче, захлебываясь собственным криком.
Я придвинулся вплотную к его уху.
— Слушай меня внимательно, падаль, — мой шепот был тихим. — Меня кличут Гена Мордов. И это в самом деле моя земля. Этот занюханный фарцовщик — мой знакомый. В Универмаге я чаще всего затариваюсь. Если ты, твои тупорылые быки, или кто-то из твоей подзаборной шелупони еще раз хотя бы глянет в сторону рыбного отдела… Если хотя бы тень от вас ляжет на Светочку… Я тебе эту красивую финку вгоню в печень, проверну три раза, и скажу, что так и было. И поверь мне, гнида, никто тебя даже разыскивать не будет.
Я чуть сильнее, с садистским наслаждением надавил на вывернутый сустав. Баксан тонко, по-собачьи заскулил, упираясь лбом в ледяной кирпич.
— Ты всосал, гнида ушастая⁈ Понял или нет?
— По-понял… Понял, мусорская твоя харя… Пусти… руку сломаешь, гнида… — просипел он, размазывая кровавые, грязные сопли по стене.
— Если я узнаю, что ты здесь был… Я тебе не только руку — я тебе позвоночник сломаю на хрен, — я оттолкнул его от стены с такой силой, что он отскочил на пару метров назад и упал на колени, судорожно прижимая к груди вывихнутую руку.
Я носком ботинка проворно подцепил его финку с земли. Подбросил в воздух, поймал за цветную наборную рукоять. Изящная штучка. Качественная, вороненая сталь, идеальный баланс. Мастерская зоновская поделка.