— Что они хотели? — спокойно спросил я, хотя внутри уже закипал ледяной гнев.
— Базу они хотят! — взвился Вахтанг. — Сказали: «Штерна больше нет. Теперь мы тут хозяева. Завтра сюда придут наши фуры с левым трикотажем из цехов. Будешь переваливать наш товар. Откажешься — мы твою базу сожжем вместе с тобой!».
Вахтанг поднял на меня полные отчаяния глаза.
— Я им говорю: «У меня договор! Меня серьезные люди охраняют!». А этот Рустам… он просто подошел и ударил меня. Меня! Директора! При моих грузчиках! Сказал, что если твоя комсомольская шпана сюда сунется, они вас в асфальт закатают. Гена… у них в машинах обрезы лежат. Я видел. Они не шутят. Брат в обкоме ничем не поможет. Чуть что — они всё провернут тихо и уйдут на юг!
В подвале повисла гробовая тишина. Шуруп побледнел. Кабан тяжело засопел, переводя взгляд с меня на Вахтанга. Ситуация была критической. Противник бросил нам открытый, наглый вызов. Они пришли на мою землю, ударили моего человека и пообещали убить моих друзей.
Старый полковник внутри меня холодно и расчетливо щелкнул затвором.
— Вахтанг Шавлович, — мой голос прозвучал так ровно и буднично, словно мы обсуждали покупку картошки. — Они сказали, когда именно придут их фуры?
— Завтра. В восемь вечера. Сказали, ворота должны быть открыты, а охрана убрана, — простонал директор.
— Отлично. Значит, мы встретим их с подобающим гостеприимством.
Я развернулся к своим бойцам. Лица парней были напряжены. Они понимали, что на этот раз ставки выросли до небес. Это не дворовая шпана. Это вооруженный, организованный синдикат.
— Слушай мою боевую задачу, Гвардия, — я начал расхаживать по подвалу, чеканя каждое слово. — Завтра мы принимаем бой. Настоящий бой. Если мы сдадим базу Вахтанга, они сожрут нас поодиночке. Они заберут Универмаг, они заберут ДК, они будут диктовать свои условия на наших улицах. Я этого не допущу.
— Командир, у них же стволы, — хрипло заметил Михан. — Мы с монтировками против пушек не попрем. Положат нас там прямо у ворот.
— Не положат, Михан. Потому что они не успеют сделать ни одного выстрела, — я остановился и хищно оскалился. — Мы не будем воевать с ними в чистом поле. Мы затащим их в лабиринт. На склады. Там, где их пистолеты будут бесполезны, а наша подготовка и знание местности дадут нам абсолютное преимущество. Мы устроим им классическую партизанскую засаду в условиях индустриальной застройки.
Я повернулся к директору.
— Вахтанг Шавлович, завтра к семи вечера на базе не должно быть ни одного вашего сотрудника. Отпустите всех домой. Сторожа можете тоже отпустить. Территория должна быть пустой и мертвой. Оставьте открытыми только ворота ангара номер три. Того, где лежат пустые деревянные поддоны и старые рефрижераторы.
— Хорошо, Гена… Я всё сделаю. Но вас же мало! Их будет человек десять-двенадцать!
— Количество не имеет значения, если у противника нет тактики, — отрезал я. — Идите домой, Вахтанг Шавлович. Ложитесь спать. Завтра база снова будет вашей.
Когда директор ушел, я собрал пацанов в плотный круг.
— Значит так, орлы. Сегодня никаких гулянок. Идете по домам, плотно ужинаете и спите. Завтра в шестнадцать ноль-ноль сбор в котельной. Форма одежды — темная. Обувь на резиновом ходу, чтобы не скользила и не скрипела. Никаких красных повязок. Завтра мы не дружинники. Завтра мы — тени.
Я посмотрел на Шурупа.
— Витя, на тебе освещение. Мне нужно, чтобы в третьем ангаре свет сработал только по моему сигналу. Сделаешь рубильник-времянку?
— Обижаешь, командир. Скручу так, что по щелчку пальцев всё в темноту уйдет.
— Кабан, Михан. Вы берете на себя тяжелую артиллерию. Никаких ножей. Только тупые, дробящие предметы. Арматура, черенки от лопат. Если ударят — ломайте руки, но головы не пробивать. Нам не нужны жмурики. Нам нужны калеки, которые уползут отсюда и расскажут остальным, что Москва закрыта.
Я подошел к столу и развернул чистый лист бумаги. Быстро, уверенными штрихами набросал схему третьего ангара. Узкие проходы между высокими штабелями деревянных поддонов. Слепые зоны. Точки входа и выхода.
— Это наша территория, — я ткнул карандашом в центр схемы. — Они загонят свои фуры внутрь. Рустам и его быки выйдут из машин, чтобы осмотреться. В этот момент Витя рубит свет. Наступает кромешная темнота. Они ослепнут, их глаза не успеют привыкнуть. А мы будем ждать их в темноте. Ударяем с трех сторон одновременно. Бьем по суставам, по коленям. Лишаем их мобильности. Они не смогут стрелять в темноте, побоятся попасть в своих. Вырубаем их поодиночке и оттаскиваем в разные стороны.