Наладчик 3
Глава 1
«Если вам нужно быстро и без шума открыть советский кабинетный замок, врезанный в шпонированную дверь, а ключа нет, не стоит бить ногой — оставите следы. Возьмите обычную плотную засвеченную фотопленку или кусок жесткого пластика от канцелярской папки. Просуньте в щель между косяком и дверью в районе язычка и плавно надавите вниз. Дверь откроется с тихим щелчком. Знание простых законов механики открывает любые кабинеты. Как, впрочем, и знание человеческих слабостей».
Маленькие хитрости
Март тысяча девятьсот семьдесят первого года ворвался в Москву звонкой, грязной капелью. Сугробы, которые еще неделю назад казались монолитными дотами, почернели, осели и превратились в чавкающую под сапогами кашу. Воздух пах сырым асфальтом, талым снегом и той неуловимой, пьянящей весенней тревогой, от которой у нормальных котов и студентов сносит крышу.
Но мне было не до весенних обострений.
Я сидел в своем уютном кабинетике в райкоме комсомола, закинув ноги в ботинках на казенный стол, и крутил в пальцах массивную перьевую ручку. Мой «Экспериментальный оперативный отряд» работал как швейцарские часы. Район Каширки вылизан до стерильности. Шпана ходила по струночке, уступает места старушкам в трамваях, а потом их же переводит через дорогу. Моя Гвардия во главе с Кабаном и Миханом обросла мясом, опытом и железной дисциплиной.
Нас уже пятьдесят человек, а это прямо-таки отряд, что ни говори!
Легальная крыша крепка. Светочка счастлива. Казалось бы, сиди, пей чай из граненого подстаканника, строй карьеру аппаратчика и жди, пока на грудь повесят очередной значок или ко лбу прилепят грамоту.
Но внутри меня, старого, битого жизнью полковника, просыпался глухой, сосущий голод. Тот самый голод хищника, который вычистил свой лес от мелких шакалов и теперь тоскливо смотрит на высокую гору, где жируют настоящие медведи.
Дверь кабинета открылась без стука. На пороге нарисовался (хрен сотрёшь) Игорь Вельтищев. Наш непотопляемый комсорг ПТУ, а ныне — мой личный, ручной бюрократ.
Игорек выглядел взбудораженным. Его модный галстук сбился набок, глаза горели лихорадочным светом человека, который только что ухватил чёрта за бороду.
— Гена! — он захлопнул за собой дверь и привалился к ней спиной. — Мордов, ты даже не представляешь, что я сейчас выбил! Это бомба! Это выход на Орбиту!
Я неторопливо убрал ноги со стола. Положил ручку.
— Дыши ровно, Игорь Ростиславович. А то гипервентиляция легких до добра не доведет. Какую орбиту ты там покорил?
Вельтищев подошел к столу, оперся на него дрожащими руками.
— На следующей неделе! Колонный зал Дома Союзов! Закрытый съезд передовиков профсоюзного движения и комсомольского актива! Там будет вся номенклатура! Министры, секретари ЦК! И я… я пробил выступление вашей группы!
Он торжествующе уставился на меня, ожидая, что я сейчас подпрыгну до потолка и брошусь долбить его в десны.
— Вы будете закрывать неофициальную часть! — продолжал вещать Игорек. — Минут на пятнадцать. Но, Гена! Это же Колонный зал! Акустика, элита! Только, умоляю, никаких твоих философских диверсий. Сыграйте что-нибудь бодрое. Про БАМ, про стройки. Вы же можете!
Я откинулся на спинку кресла. Мой мозг, натасканный на анализ оперативной обстановки, мгновенно выцепил из его словесного поноса главное.
Дом Союзов. Профсоюзы. Ступенька наверх!
— Игорь, — мой голос прозвучал тихо и вкрадчиво. — А кто курирует этот съезд? Кто председательствует?
Вельтищев отмахнулся.
— Ну кто-кто. Александр Николаевич Шелепин, председатель ВЦСПС. Железный Шурик, как его в народе кличут. Но он там просто свадебный генерал, Гена. Его звезда заходит! Говорят, что сам Леонид Ильич его задвигает на задворки. Нам важны те люди из ЦК комсомола, которые будут в зале, а вовсе не Шелепин… Шурик уже сбитый лётчик…
Я перестал слушать его щебетание. Внутри меня щелкнул тумблер боевого взвода.
Александр Николаевич Шелепин. Человек, который реформировал КГБ. Человек, который помог Брежневу скинуть Хрущева, а теперь сам оказался съеденным партийной бюрократией. Умный, жесткий, аскетичный. Настоящий государственник, запертый в золотой клетке профсоюзов.
В моем времени историки будут писать, что именно отстранение Шелепина и его «комсомольской группы» стало точкой невозврата, после которой СССР окончательно погрузился в вязкое болото Застоя, коррупции и геронтократии.
Брежнев и его старая гвардия боялись Железного Шурика до икоты. И правильно делали. Чуяли, что звездец им придёт, если Шелепин встанет во главе.
«Свадебный генерал, говоришь?» — мысленно усмехнулся я. — «Ну-ну. Посмотрим, сколько пороха осталось в пороховницах у старого гэбиста».