Баринов жестко усмехнулся.
— Если вы поднимете шум, Мордов, вас убьют на месте. И я лично первый скажу, что знать вас не знаю. Мы играем по-взрослому. Никаких подстраховок.
Он бросил окурок под ноги и растер его подошвой.
— И еще одно, Гена. Ты думаешь, ты самый умный, играя на два фронта? Думаешь, твой куратор из КГБ, майор Смирнов, идиот?
Я внутренне заледенел, но лицо сохраняло абсолютное спокойствие:
— Смирнов знает ровно то, что ему нужно знать для поддержания порядка на моем районе.
— Смирнов — пешка в руках генерала Рюмина, — отрезал Баринов. — А Рюмин — человек Андропова. Андропову не нужен Шелепин у власти. Они конкуренты. Контора сейчас использует тебя, чтобы зачистить цеховиков вроде Штерна. Но как только они поймут, что ты собираешь материал для «Железного Шурика»… тебя уберут. Причем чужими руками. Имей это ввиду, студент.
Старый чекист тяжело вздохнул, и на секунду сквозь маску жесткого волкодава проступила усталость.
— Но есть проблема посерьезнее Смирнова. За тобой начали охоту.
Я нахмурился.
— Кто? Южные?
— Хуже. МВД. Щёлоковские псы, — Баринов посмотрел на меня с профессиональным сочувствием. — Капитан ОБХСС Кротов. Слышал про такого?
— Слышал. Въедливый мужик.
— Он не просто въедливый. Он бульдозер. У Кротова не сошлись концы с концами в деле медвежатников на пищекомбинате. Слишком вовремя отключился свет. Слишком быстро ушли неизвестные с периметра. Он начал копать. И он уже вышел на твой «Экспериментальный оперативный отряд». Он не верит в сказки про комсомольцев-тимуровцев. Он ищет теневого организатора. И он уже взял след.
Баринов поправил шапку.
— Будь осторожен, Мордов. Кротов — честный мент. Его не купить и не запугать. Если он прижмет тебя к стенке до того, как мы получим папку Завьялова… я ничем не смогу тебе помочь.
Старик отвернулся и пошел прочь по залитой солнцем аллее, слегка прихрамывая. Обычный дедушка с авоськой. Никто бы и не подумал, что этот человек только что передал мне заказ на вскрытие одной из самых охраняемых дач Советского Союза.
Я остался стоять у трактора. Газета с планом дачи казалась свинцовой.
Итак. Расклад был хуже некуда.
С одной стороны — КГБ, которое рано или поздно поймет мою двойную игру.
С другой стороны — МВД в лице упертого капитана Кротова, который роет землю носом.
А в центре всего этого — я и мои пацаны из ПТУ, которым предстоит обойти инфракрасную сигнализацию и вооруженную охрану.
«Добро пожаловать в высшую лигу, полковник», — сказал я сам себе, сплюнул на асфальт и пошел к выходу с ВДНХ.
Вечерняя Москва встречала меня огнями фонарей и сырым ветром. Я ехал в трамвае, прислонившись лбом к холодному стеклу, и прокручивал в голове варианты. Мне нужно было подготовить Гвардию к самому сложному делу в их жизни. И мне нужно было как-то отвести глаза Кротову.
Выйдя на своей остановке неподалеку от ПТУ, я решил срезать путь через темный двор. Снег здесь еще не растаял, лежал грязными сугробами. Горели только два фонаря на весь квартал.
Я шел расслабленным шагом, руки в карманах. Мой мозг уже начал выстраивать схему проникновения в Жуковку.
Вдруг боковым зрением я уловил движение.
От стены трансформаторной будки отделилась тень. Человек шагнул мне наперерез, преграждая дорогу.
Он стоял так, чтобы свет фонаря падал мне в лицо, а его оставлял в полумраке. Классический оперативный прием.
На человеке было потертое, но чистое серое пальто, шляпа надвинута на лоб. Руки в карманах. Поза расслабленная, но устойчивая.
— Геннадий Мордов? — голос прозвучал сухо, с легкой, неприятной хрипотцой. В нем не было угрозы, но была абсолютная, давящая уверенность в своем праве задавать вопросы.
Я остановился в трех метрах от него. Дистанция безопасности. Мои мышцы мгновенно перешли в боевой режим, но внешне я остался абсолютно спокоен.
— Смотря кто спрашивает. Если за спичками — то я не курю, — я усмехнулся, изображая нагловатого комсомольца.
Человек сделал шаг вперед, вступая в круг света.
Ему было лет тридцать пять. Лицо помятое, серое от недосыпа, под глазами тяжелые мешки. Взгляд — колючий, просвечивающий, как рентгеновский аппарат. Это был взгляд человека, который каждый день копается в человеческой грязи и не верит ни одному слову.
Он достал из кармана красную книжечку, небрежно раскрыл ее передо мной.
— Капитан Кротов. ОБХСС. Старший следователь, — он убрал удостоверение обратно. — А я вот курю, Геннадий. Много курю. Особенно когда у меня в делах концы с концами не сходятся.
Мое сердце сделало ровно один лишний удар и успокоилось. Баринов не ошибся. Ищейка взяла след быстрее, чем я думал. Он пришел лично. Не вызвал повесткой, не прислал наряд. Пришел в темный двор. Значит, хочет поговорить без протокола. Прощупать.