Шелепин долго молчал. В читальном зале было слышно лишь шуршание страниц и кашель какой-то старушки за соседним столом.
— Смирнов подготовит протоколы изъятия задним числом. Якобы это была плановая операция КГБ, — наконец произнес он. — А тебе… тебе нужно исчезнуть на время. Пока пыль не уляжется.
— Уйти я не могу, — отрезал я. — У меня здесь хвосты. Лейла. Она угрожает моей девушке. Она — связное звено между южными цехами и Журавлёвым. Если я ее не нейтрализую сейчас, она станет мстить, когда ее покровители начнут падать. Мне нужны адреса ее конспиративных квартир. И мне нужно, чтобы Кротов из ОБХСС был в курсе моих действий. Он честный. Он нам понадобится.
Шелепин кивнул.
— Список адресов получишь вечером через Смирнова. Иди, Мордов. И помни: если ты провалишься, я тебя не знаю.
Я встал, коротко кивнул и вышел из библиотеки. На улице весна уже вовсю праздновала победу. С крыш летели капли, сверкая на солнце.
Капитан Кротов ждал меня в своем кабинете на Петровке. Время было позднее, в здании царила та специфическая тишина, которая бывает только в оперативных отделах перед большой бурей.
Кротов сидел за столом, заваленным папками. В кабинете было накурено так, что резало глаза. Он выглядел серым от усталости.
Я зашел без стука. Сел на стул.
— Привет, Валентин Петрович. Не спится?
Кротов медленно поднял голову. В его глазах не было враждебности, только бесконечная усталость человека, который всю жизнь искал правду и наконец ее нашел.
— Мордов… — он потянулся к пачке сигарет. — Знаешь, я сегодня полдня изучал те снимки, что мне передали «сверху». Без подписей. Без объяснений. Просто курьер из Комитета привез папку и велел пришить к делу Штерна как «вновь открывшиеся обстоятельства».
Он щелкнул зажигалкой. Огонек дрожал.
— Там мой начальник, заместитель министра, расписывается в получении двадцати тысяч рублей от «уважаемого Льва Борисовича». Мой кумир, Гена. Человек, которому я верил больше, чем себе.
— Идолы всегда падают громко, Валентин Петрович, — я сочувственно покачал головой. — Главное — не оказаться под обломками.
— Зачем ты пришел? — Кротов в упор посмотрел на меня.
— Помочь. У вас в городе действует Лейла Шванидзе. Южный синдикат. Она — последний узел, который связывает Журавлёва с криминалом на земле. Если мы ее возьмем сейчас, она запоет. И ее показания станут контрольным выстрелом для всей этой своры. Но брать ее нужно по линии МВД. Официально. Чтобы у Щёлокова не было возможности заявить, что КГБ всё сфабриковал.
Кротов усмехнулся — горько и понимающе.
— Тройная игра. КГБ снабжает информацией, ПТУшники работают «в поле», а честный мент оформляет протокол. Изящно.
— У меня есть адреса, — я положил на стол листок бумаги. — Сегодня ночью она будет здесь. На квартире у одного антиквара в районе Сокольников. Там будет передача очередной партии «черного нала».
Кротов взял листок. Смял его в кулаке.
— В полночь?
— В полночь. Гвардия будет на периметре. Будем работать вместе, капитан.
Я вышел с Петровки. Ночной воздух был бодрящим. Москва спала, не подозревая, что под ее фундаментом уже заложены тонны политического тротила.
Глобальные процессы…
В этот момент в США запретили рекламу сигарет на телевидении — первый шаг к новой эре «здорового образа жизни». А в Советском Союзе заканчивался монтаж первой очереди АвтоВАЗа — страна готовилась сесть на колеса «копейки».
А я ехал на мотоцикле с Кабаном, прижавшись к его широкой спине. Впереди был решающий бой. XXIV съезд подходил к концу, и Шелепин готовился нанести свой удар.
Но я знал то, чего не знал Шелепин. Я знал про Лейлу.
Она не была политиком. Она была хищником. И она ударила в ту самую ночь.
Дом Светочки находился в тихом переулке за Универмагом. Я проводил ее до подъезда, дождался, пока загорится свет в окне третьего этажа. Помахал рукой и пошел к мотоциклу, где ждал Кабан.
— Всё тихо, командир? — спросил Серега.
— Ти… — я не договорил.
Вспышка боли в затылке была такой внезапной, что я не успел даже вскрикнуть. Мир качнулся, асфальт бросился мне в лицо.
Тьма.
Я очнулся от резкого запаха нашатыря. Горло обжигало, легкие работали с хрипом. Я попытался пошевелить руками, но они были намертво стянуты стальной проволокой за спиной. Ноги — тоже.
Я сидел на холодном бетонном полу в каком-то ангаре. Пахло сыростью, гнилым деревом и… французскими духами.
— Проснулся, герой? — раздался знакомый, бархатистый голос с южным акцентом.
Лейла. Шамаханская царица.
Она сидела напротив меня на складном стуле, закинув ногу на ногу. В руках она крутила изящный дамский пистолет — «Браунинг» калибра 6.35. Рядом стояли четверо быков — те самые, из ресторана. И еще один… я узнал его. Это был Рустам. Тот самый бригадир, которому я сломал руку на базе Вахтанга. Рука у него была в гипсе, а глаза горели жаждой мести.