— Николай Петрович, ознакомьтесь, пожалуйста, с официальным запросом.
Директор дрожащими руками вскрыл конверт. Вытащил плотный лист бумаги. По мере того, как он читал, его глаза становились всё круглее.
— Э-э-э… Товарищи… Тут целевое направление, — пролепетал он, передавая бумагу покупателю с Урала. — Районный комитет партии и Комитет комсомола ходатайствуют… нет, настаивают на оставлении выпускников Мордова, Мальцева и Коростелёва в распоряжении Москвы.
Красномордый выхватил бумагу. Пробежал глазами. Его багровое лицо пошло пятнами.
— Что за бред⁈ «Назначить на должность технических инструкторов Молодежного Экспериментального Центра при райкоме»⁈ Они слесари! Они должны нормы на производстве выполнять! Какой еще Центр⁈ Это саботаж! Я буду жаловаться в министерство!
Я медленно перевел взгляд на уральского гостя. Невольно включился старый полковник, который разговаривал с тыловыми крысами.
— Жалуйтесь. Прямо сейчас. Можете позвонить первому секретарю райкома товарищу Залихватову. Или сразу в аппарат ВЦСПС, товарищу Шелепину. И скажите им, что вы саботируете постановление партии о новой форме идеологической и допризывной работы с молодежью. Скажите им, что вам плевать на патриотическое воспитание в столице нашей Родины, потому что у вас на лесоповале не хватает рук. Звоните. Телефон перед вами. Набрать номер?
Мужик осекся. Имена, которые я назвал, обладали эффектом парализующего яда. Одно дело спорить из-за распределения со студентом, и совсем другое — переть буром против партийной номенклатуры высшего звена.
Он шумно сглотнул. Бросил бумагу обратно на стол.
— Бюрократы, мать вашу… Равели тут конторы… — пробурчал он себе под нос и отвернулся.
Я повернулся к Вельтищеву.
— Игорь Ростиславович. Как комсорг училища, подтвердите профильное назначение.
Игорек, бледный как полотно, судорожно закивал:
— Да-да! Подтверждаю! Экспериментальный центр — это важнейший проект районного масштаба! Ребята незаменимы. Я лично курирую…
— Вот и отлично, — я забрал документы со стола. — Николай Петрович, благодарю вас от всего сердца за учёбу, а сейчас… Будьте добры — поставьте штамп. Мы трудоустроены. По специальности. Будем чинить не просто моторы, а человеческие души.
Через десять минут мы вышли из кабинета. В руках у каждого была заветная корочка диплома и путевка-распределение, в которой черным по белому значилось: «Направлен в Экспериментальный молодежный Центр при РК ВЛКСМ. Г. Москва».
Шуруп, выйдя в коридор, сполз по стеночке. Он снял очки и вытер лоб рукавом.
— Генка… Я чуть не обоссался, когда этот хряк про Урал запел. Ты его бумагами, как танком переехал!
Михан с уважением похлопал меня по плечу так, что у меня хрустнули позвонки.
— Командир. Ты гений. Мы в Москве. Мы на своей базе! И нам за это еще и зарплату будут платить⁈
— Будут, Михан. Как инструкторам. И ставку слесаря шестого разряда я вам тоже выбил, — я улыбнулся.
Напряжение спадало. Мы перешагнули этот рубеж. Мы больше не были бесправными пэтушниками, зависящими от прихоти мастера или директора. Мы стали самостоятельными, легализованными функционерами в этой системе.
Блат? Ну, если вы хотите такой же заиметь, то отрывайте жопу от дивана и морозьте ей, рискуйте шкурой, ходите под пулями. Потом с усмешкой сможете произнести: «Да, это тот ещё блат».
Мы вышли на крыльцо училища. Ослепительное июньское солнце ударило по глазам. Зацвела липа, ее сладковатый, тяжелый аромат перебивал даже запахи промзоны.
Кабан ждал нас у своего сияющего мотоцикла «Урал» с коляской. Его получилось перевести на соседнюю с Центром автобазу (договорились, что он будет числиться там водителем-испытателем, а по факту — нашим штатным силовиком на колесах).
— Ну че, дембеля⁈ — заржал Серега, кидая мне шлем. — Отстрелялись? Куда теперь? Пиво пить или сразу в Центр, груши колотить?
— Никакого пива, — я поймал шлем. — У нас работы непочатый край. Слава Джими сегодня привез новые усилители. Надо паять. И у нас вечером тренировка старшей группы. Мы теперь не просто пацаны с района. Мы — официальные лица. Лицо надо держать.
Жизнь закрутилась в бешеном ритме новой реальности.
Наш «Экспериментальный молодежный Центр», который мы обустроили в здании старого кинотеатра, превратился в настоящую Мекку для молодежи Каширки. Мы забрали пацанов с улиц. Мы забрали их из сырых подворотен, где они глушили бормотуху и учились резать друг друга заточками.