Светочка ждала меня на нашем любимом месте, у старого фонтана в парке Горького. Она была в легком весеннем плаще, с распущенными волосами, которые трепал теплый ветер. Увидев меня, она просияла той самой улыбкой, от которой у меня, битого жизнью солдата, переворачивалось всё внутри.
Я подошел, обнял ее, уткнувшись лицом в пахнущие ромашковым шампунем волосы.
— Геночка, ты пахнешь сигаретами и… чем-то еще. Каким-то железом, — она чуть отстранилась, заглядывая мне в глаза. В ее взгляде сквозила нежная, женская тревога.
Она чувствовала. Женщины всегда чувствуют, когда их мужчины готовятся к войне.
— Это запах типографской краски, Светик. Отчеты в райкоме писал весь день, — соврал я, мягко целуя ее в нос. — Пойдем в кино? В «Иллюзионе» показывают французскую комедию. Проветрим головы.
Мы шли по аллее, держась за руки. Света щебетала о каких-то забавных покупателях в Универмаге, о новых туфлях, которые «выкинули» в продажу в конце месяца. Я слушал ее голос, как самую прекрасную музыку на свете.
Рядом с ней я забывал о Шелепине, о КГБ, об алмазах и прогнившей номенклатуре. Рядом с ней я был просто молодым, влюбленным парнем. И я понимал: если я не вычищу эту гниль из системы сейчас, то через двадцать лет эта гниль сожрет страну, и моя Светочка будет стоять в очередях за гуманитарной тушенкой, сжимая в кармане обесценившиеся миллионы рублей.
Я не мог этого допустить. Я не имел права проиграть.
Ночь перед операцией «Огранка» выдалась бессонной.
Я сидел в нашей котельной один. Кабан, Михан и Шуруп уже были проинструктированы, экипированы и отправлены спать.
На столе перед мной лежал разобранный, смазанный и готовый к бою пистолет ТТ — трофей, добытый у баксановских урок и тщательно припрятанный «на черный день». Я не собирался убивать. Но я слишком хорошо знал, что такое непредвиденные обстоятельства на задании. Если курьеры с алмазами окажутся вооружены и начнут стрелять, я не отправлю своих парней под пули с голыми руками.
Я собирал пистолет, щелкая деталями в тишине подвала. Лязг металла успокаивал нервы.
Пятница. Поезд «Москва-Ташкент». Курьер с камнями.
Мы должны были зайти на станции в Рязани, отработать чисто, как поездные воры, и сойти до того, как сопровождающие поймут, что произошло. Без крови. Без шума.
Дверь котельной тихо скрипнула.
Я мгновенно перекинул собранный ствол, наводя его на дверной проем. Палец лег на спуск.
На пороге стоял Димка «Штопор». Пятнадцатилетний волчонок, которого мы подобрали на рынке и сделали «сыном полка». Пацан стоял, засунув руки в карманы потертой куртки, и бесстрашно смотрел на направленный на него пистолет.
— Не стреляй, командир. Это я, — хрипловато произнес он, не отводя взгляда.
Я опустил ствол. Поставил на предохранитель и сунул за пояс под куртку.
— Ты почему не спишь, боец? Завтра тренировка в восемь ноль-ноль. Кабан с вас три шкуры спустит.
Штопор прошел в подвал, сел на перевернутый ящик напротив меня.
— Я знаю, что вы завтра идете на дело, Ген. На серьезное дело, — подросток посмотрел на меня исподлобья. — Я не дурак. Я вижу, как Кабан монтировки в тряпки заматывает, чтобы не звенели. Как Шуруп рации настраивает.
Он шмыгнул носом.
— Возьми меня с собой, командир.
Я тяжело вздохнул. Подошел к пацану, сел рядом.
— Штопор. Послушай меня внимательно. То, куда мы завтра идем — это не рыночных барыг щипать. Это игры, где за ошибку не ставят фингал. За ошибку там дырявят голову и закапывают в лесу без креста. Тебе пятнадцать лет. Твое дело — учиться электронике у Шурупа, качать мышцы у Михана и читать книги, которые я тебе дал.
— Я маленький. Юркий. Я в любую щель пролезу, — упрямо гнул свое Штопор, сжимая кулаки. — Я могу на стреме постоять. Могу отвлечь. Гена, вы меня из такого дерьма вытащили. Отчим меня чуть не убил, а вы мне жизнь дали. Я за вас любому глотку перегрызу. Возьми меня!
Я смотрел на этого колючего, битого жизнью пацана. В нем не было страха. В нем была только фанатичная, собачья преданность. Та самая преданность, на которой строятся лучшие спецподразделения мира.
Но брать ребенка на перехват контрабандистов с крышей в МВД я не имел права. Ни юридического, ни морального.
Я положил тяжелую руку ему на плечо. Сжал так, чтобы он почувствовал мою силу и уверенность.
— Дима. Ты — наш брат. Ты часть Гвардии. И именно поэтому ты завтра останешься здесь.
Я заглянул ему в глаза, заставляя слушать.
— Если мы завтра не вернемся… Если что-то пойдет не так и нас закроют, ты останешься за старшего на районе. Ты пойдешь к участковому Сидорчуку и передашь ему один конверт, который я спрятал в тайнике. И ты должен будешь охранять Светочку. Ни на шаг от нее не отходить. Понял меня? Это приказ командира. Самый важный приказ.