— Хам! Пэтэушное быдло! — взвизгнул он. — Опечатать помещение! Немедленно!
Клерки суетливо достали сургуч и печать.
Дверь подвала заскрипела, и в проеме выросла фигура Кабана. Серега, оценив тон разговора, шагнул внутрь, поигрывая желваками. За ним маячил Михан.
— Гендос, им помочь подняться по лестнице? — пробасил Кабан. — А то у них, смотрю, ножки дрожат. Могу придать ускорение.
Зильбер отшатнулся, увидев габариты моих парней. Клерки испуганно сбились в кучу.
— Вы… вы угрожаете комиссии⁈ Это статья! — композитор попятился к лестнице. — Мы еще вернемся, Мордов! С милицией!
— Ждем с нетерпением, — я издевательски поклонился. — Только валерьянку не забудьте.
Они ретировались, громко топая по ступеням и сыпля угрозами.
Когда хлопнула входная дверь, Слава Джими просто сполз по стене на корточки, обхватив голову руками.
— Мэн… Нам кранты. Они же нас закроют. Они аппаратуру конфискуют. Я эти «Акаи» по крупицам собирал, я за них столько бабок дипломатам отвалил… Гена, что делать?
Я подошел к столу, достал из кармана пачку сигарет, прикурил.
— Отставить панику. Никто ничего не заберет. Это война, Слава. Они сделали первый выстрел, теперь наша очередь.
Я повернулся к парням.
— Кабан, Михан. Начиная с этой ночи, в Центре круглосуточное дежурство. Двери на засов. По периметру расставить наших ребят из старшей группы. Если приедет милиция — звоните мне, внутрь никого без ордера прокурора не пускать. Будут ломать двери — пускай ломают. Мы запротоколируем для будущих отчётов в КГБ.
— Понял, командир, — кивнул Кабан. — Муха не пролетит.
— Витя! — я выцепил взглядом Шурупа, который жался в углу. — Дуй в свою каморку. Мне нужна полная прослушка.
— Кого слушать будем, Ген? — Витька нервно поправил очки.
— Игоря Вельтищева. Нашего доблестного комсорга. Эта гнида точно в курсе планов Морозова, он его шестерка. Вмонтируй «жучок» ему в телефонный аппарат или в розетку в его кабинете. Сделай это сегодня ночью. Я хочу знать о каждом его шаге.
Я затушил сигарету. Мой мозг переключился в режим боевого планирования. Защищаться — значит проиграть. Нужно было перехватить инициативу. Нужно было нанести два удара одновременно. Один — публичный, чтобы показать, что нас не закрыть бумажками. Второй — теневой, бьющий прямо по болевым точкам врага.
— Слава, — я подошел к звукорежиссеру. — Как быстро ты сможешь перебросить часть аппаратуры в другое место? Не всю, только самое необходимое для живого звука.
Джими поднял глаза.
— За пару часов. А зачем?
— Мы устроим концерт. Подпольный. Прямо под носом у этой комиссии. Они хотят запретить нашу музыку? Мы соберем столько народа, что они подавятся своими запретами.
Я вспомнил о Вахтанге Шавловиче. У директора плодоовощной базы на окраине района был заброшенный ангар, который он давно не использовал.
— Завтра я еду к Вахтангу. Мы проведем рок-фестиваль. Первый подпольный сейшен. Пусти слух по всем школам, по ПТУ, по общагам. Никаких афиш. Только сарафанное радио.
Пацаны переглянулись. Идея была сумасшедшей, дерзкой, в духе нашего Экспериментального отряда. Глаза Кабана заблестели азартом.
Но одного концерта мало. Зильбер и Морозов не успокоятся. Их нужно было уничтожить морально и аппаратно.
Вечером того же дня я стоял у телефонного автомата на проспекте. Бросил две копейки. Набрал номер.
— Слушаю, — раздался в трубке холодный, бесцветный голос Баринова, моего связного от Шелепина.
— Добрый вечер, Олег Иванович. Погода портится. Ожидаются грозы со стороны ЦК комсомола.
— Слышал о твоих проблемах, Мордов, — хмыкнул старый чекист. — Морозов решил тебя приручить. Мальчик заигрался. Чего ты хочешь?
— Мне нужен компромат на Станислава Морозова. Я знаю, что он не святой. Он курирует распределение путевок во Всесоюзные здравницы, в «Артек» и «Орленок». Уверен, что половина этих путевок идет не детям передовиков производства, а продается за бешеные деньги цеховикам с юга и завмагам. Мне нужны факты. Имена. Суммы.
В трубке повисла долгая, задумчивая тишина.
— Ты просишь информацию из папок Пятого управления, Гена. Морозов — номенклатура. Но… он действительно зарвался. Его связи с южными дельцами раздражают Александра Николаевича. Дай мне сутки. Я скину тебе копии накладных. Что ты с ними будешь делать?
— Покажу ему фокус с разоблачением, — я жестко усмехнулся. — Спасибо, Олег Иванович. И да, можно попросить несколько людей для того, чтобы проконтролировали милицию?
— Боишься, что сорвут концерт?
— Бережённого и государство бережёт, — хохотнул я.