Михан тяжело вздохнул, переваривая информацию.
— Гендос… Одно дело — уркаганам челюсти ломать на пустыре. Там всё понятно. А лезть в государственные учреждения… Это же статья. Это тюрьма. Контора нас в порошок сотрет, если поймает.
— Контора нас не поймает, — холодно отрезал я. — Потому что мы будем работать чище Конторы. Мы будем заходить в кабинеты как тени, фотографировать документы и уходить, не сдвинув даже пылинки на столе. Никто не должен знать, что мы там были.
Я повернулся к Витьке.
— Шуруп. Ты у нас теперь начальник технического обеспечения. Мне нужен фотоаппарат. Зеркалка. «Зенит-Е» или «ФЭД». И обязательно — удлинительные макрокольца для пересъемки документов с близкого расстояния при слабом освещении. Слава Джими сможет достать у своих фарцовщиков?
Витька закивал, хотя по лицу было видно — парень напуган. Ну да, перебздел парнишка. В самом деле это весьма серьёзное дело. И тут уже если попадёшься, то не отделаешься сломанной конечностью — скорее, тут может закончиться сломанной жизнью.
И всё же, на такой риск стоило пойти, если Шуруп хочет, чтобы его дети продолжали жить в хорошей и процветающей стране. А не бегать с мокрой тряпкой между машин и по вечерам нюхать клей.
— Достанет, Ген. За хорошие бабки всё достанет. Я пленку чувствительную найду. И проявитель с фиксажем.
— Отлично. Ванная в общаге по ночам станет твоей фотолабораторией, — я перевел взгляд на здоровяков. — Кабан, Михан. Ваша задача — внешний периметр. Физическое прикрытие. Внутрь кабинетов вы не лезете, у вас грация слонов в посудной лавке. Вы контролируете охрану, улицы, пути отхода. Если нас запалят — вы обеспечиваете шумовую завесу и отвлекаете внимание на себя. В драку не вступать, а бегать вы умеете быстро.
Я затушил папиросу о край буржуйки.
— Завтра у нас боевое крещение. Тренировочный, но абсолютно реальный выход.
Я подошел к карте и ткнул пальцем в нужный квадрат.
— Управление снабжения текстильной промышленности. Скромное пятиэтажное здание на Ордынке. Там сидит некий товарищ Нестеров. Через него идут транзиты хлопка и шерсти. По оперативной информации, он — промежуточное звено в передаче взяток наверх. Сегодня пятница. Конец недели. Бухгалтерия сведена. В его кабинете, в железном ящике, лежит черновая книга учета. Мы должны ее откопировать. Вопросы?
Вопросов не было. Парни молчали. Они понимали, что детство окончательно закончилось. Мы шагнули на территорию, где правил не дворовый закон, а государственная измена.
Ночь с пятницы на субботу выдалась мерзкой. С неба летела мокрая, липкая дрянь — не то снег, не то дождь. Город утопал в чернильной, промозглой темноте.
Мы подъехали к зданию Управления на нашем верном песочном «УАЗике», оставив его в соседнем проходном дворе.
Здание было темным, только в окне первого этажа, у проходной, тускло горел дежурный свет. Там сидел вахтер. Старый, пенсионного возраста мужик. Я наблюдал за объектом два дня. Режима там не было никакого. Ведомство считалось «бумажным», секретов государственной важности не хранило.
ВОХРа здесь не водилась, только ВОХР-пенсионеры.
Мы стояли в арке, кутаясь в темные куртки.
— Кабан, Михан. На позиции, — шепнул я. — Контроль двух улиц. Рации включить только на прием.
Технику, к слову, мы тоже экспроприировали у Штерна — отличные портативные японские рации, которые тот использовал для своей охраны. Сейчас они были нашим главным козырем.
Здоровяки бесшумно растворились в темноте.
Я повернулся к Шурупу. На шее у Витьки висел тяжелый кофр с «Зенитом», под курткой прятался компактный фонарик с красным светофильтром — чтобы не засветить окна с улицы.
— Готов, Витя?
— Ага, командир. Руки только трясутся немного.
— Забудь про руки. Дыши животом. Пошли.
Мы обошли здание со двора. Подошли к пожарной лестнице. Нижний пролет был спилен, чтобы не лазила шпана, но для меня это не было преградой. Я разбежался по стене, подпрыгнул, ухватился за ржавую перекладину, подтянулся и оказался на лестнице. Свесил руку вниз.
— Давай, Витя. Тянись.
Я втащил щуплого Шурупа наверх. Мы осторожно поднялись на третий этаж. Арматурные перекладины были покрыты ржавчиной и холодили пальцы.
А вот и окно в женский туалет. Классика жанра. Форточки в таких местах всегда старые, с рассохшимися шпингалетами. Я достал из кармана тонкую стальную линейку. Просунул ее в щель между рамами. Чуть надавил. Тихий щелчок. Ещё раз. Ещё раз — и форточка приоткрылась.