Я стоял, скрестив руки на груди. Вокруг ревели двигатели, пахло соляркой и горячим металлом. Кабан, официально числящийся здесь, стоял у меня за спиной, довольно скалясь.
— Я рад, что ваш слесарь-алкаш оказался полезнее всего вашего конструкторского бюро, товарищ Скворцов, — сухо констатировал я. — Петухов свою премию в сто рублей получил?
— Вчера выдали! В кассе, наличными, под расписку! — закивал директор. — Он от радости даже пить бросил, побежал жене стиральную машину покупать. Я вам скажу, у нас в цехах мужики теперь по вечерам не в домино режутся, а чертежи на коленке рисуют. Ящик ваш по швам трещит от бумажек.
— Это хорошо, — я неторопливо прошелся вдоль линии, где суетились рабочие. — Экономика должна быть экономной, как сказал бы один деятель. Но мы здесь не для того, чтобы вы только премии за перевыполнение плана в министерстве получали.
Я резко развернулся. Взгляд мой потяжелел.
— Вы сэкономили государству и комбинату колоссальные средства, директор. Фонд предприятия пухнет. И куда вы собираетесь пустить эти излишки? На новые ковры в заводоуправление? На премию бухгалтерскому отделу?
Скворцов напрягся. Аппаратный инстинкт подсказал ему, что сейчас его будут брать за жабры.
— Ну как же… Есть разнарядки. Соцсоревнование. Передадим в фонд развития…
— Нет, — отрезал я. — Вы передадите это в фонд здоровья.
Я подошел к нему вплотную.
— Люди не роботы, Скворцов. Они работают в грязи, дышат выхлопными газами, рвут спины. Вы выжимаете из них соки, а потом они к пятидесяти годам зарабатывают язву и радикулит. И бухают от безысходности. Знаете что? Я буду поднимать вопрос о санатории.
Директор побледнел.
— Санатории⁈ Геннадий Семенович, помилуйте! Это же не меньше миллиона! Мы обычный автокомбинат, мы не министерство тяжелого машиностроения! Какой санаторий?
— Я не прошу у вас дворец в Гаграх, — мой голос лязгнул металлом. — Но база отдыха для ваших рабочих должна быть. Не палатки в лесу с комарами. Нормальная, добротная база в Подмосковье. С домиками, лодочной станцией, трехразовым питанием и медицинским кабинетом. Чтобы мужики могли на заслуженные выходные вывезти семью, порыбачить, подлечить суставы. Чтобы они чувствовали, что предприятие о них заботится, а не только требует план гнать.
Я достал из кармана блокнот.
— Я уже присмотрел участок под Рузой. Сосновый бор, река рядом. Оформляйте документы на выделение средств из фонда сверхплановой прибыли. Как инициативу трудового коллектива. Я обеспечу поддержку райкома комсомола и… — я сделал многозначительную паузу, — кураторов из ВЦСПС. Александр Николаевич Шелепин лично следит за тем, как расходуются средства от нашего эксперимента.
Упоминание «Железного Шурика» сработало безотказно. Скворцов вытер пот, который потек с удвоенной силой.
— База отдыха… В Рузе. Хорошо. Я сегодня же соберу профком. Подготовим смету. Вы правы, рабочим нужен стимул. Но…
— Вот и отлично. Зайду проверю на следующей неделе, — я хлопнул его по плечу так, что директор слегка присел. — И Петухову грамоту выпишите. Человек заслужил. Надо показывать, что мы верим в наш народ, а не только словами бросаться.
Мы с Кабаном вышли из душного цеха на улицу. Раскаленный асфальт ударил в лицо жаром.
— Ну ты, командир, даешь, — пробасил Серега, вытирая шею. — Базу отдыха из него вытряс! Мужики на комбинате на тебя теперь молиться будут.
— Молиться не надо. Надо, чтобы они понимали: государство — это не только кнут, но и нормальный пряник, — я закурил. — Ладно, погнали в Центр. У нас сегодня политинформация.
Вечером в бывшем кинотеатре «Авангард» гудел вентилятор, который Витька Шуруп собрал из списанных запчастей. Моя Гвардия сидела на матах, отдыхая после спаррингов.
Я включил радиоприемник. Диктор голосом, полным справедливого гнева, вещал о происках американского империализма.
— … Тайный визит Генри Киссинджера в Пекин свидетельствует о попытках правящих кругов США внести раскол в антиимпериалистический фронт…
Я сделал звук тише.
События развивались с пугающей скоростью. Девятого июля Киссинджер, советник Никсона по нацбезопасности, тайно прилетел в Китай. В моей памяти эта дата была выжжена каленым железом. Это был тот самый геополитический разворот, который навсегда изменит баланс сил в мире. Америка и Китай начинали сближение, дружа против Советского Союза. Холодная война вступала в новую, самую коварную фазу.