— Шеф, тормози за квартал до «Авангарда»! Во дворах! — бросил я таксисту.
Водитель ударил по тормозам. Машина клюнула носом и замерла в темной арке. Я бросил на сиденье обещанный полтинник и выскользнул в теплую летнюю ночь.
Воздух был душным, но я его не чувствовал. Я двигался бесшумно, перебежками от дерева к дереву, сливаясь с густыми тенями.
До бывшего кинотеатра оставалось двести метров. Звуки бойни долетели до меня раньше, чем я увидел само здание. Глухие удары металла о металл, звон бьющегося стекла, истошные крики и матерная брань.
Я подобрался к бетонному забору, ограждающему задний двор Центра. Выглянул из-за угла.
Картина была классической осадой. Перед парадным входом топталась часть толпы, но старые дубовые двери кинотеатра, которые мы недавно укрепили стальными полосами, держали удар. Кабан и Михан забаррикадировались там намертво.
Основная масса нападавших — человек двадцать пять — скопилась на заднем дворе. Они ломали железную решетку служебного входа. В свете тусклого фонаря я видел их перекошенные лица. Обычная лимита, заводская шпана, разбавленная десятком матерых уркаганов с наколками на пальцах. У некоторых в руках тускло поблескивали короткие стволы — обрезы охотничьих ружей.
— Давай, сука, навалились! — орал здоровенный детина в тельняшке, размахивая кувалдой. — Сейчас мы этих комсомольцев на ремни пустим! Зильбер за каждого убитого премию обещал!
Я достал из-за пояса ТТ. Оттянул затвор на миллиметр, проверяя наличие патрона в патроннике. Восемь граммов свинца, способных пробить рельсу.
Они кучковались у самой двери, мешая друг другу, опьяненные собственной безнаказанностью и численным превосходством.
Я не стал кричать «Стой, стрелять буду!» или взывать к их совести. Предупредительные выстрелы в воздух в таких ситуациях — это шанс для врага найти укрытие и открыть ответный огонь.
Я вышел из-за угла плавным, стелющимся шагом. Поднял пистолет. Двуручный хват. Плечи расслаблены, дыхание на полувыдохе.
Первая пуля ушла точно в правое колено детине с кувалдой.
Сухой, оглушительный в ночной тишине треск выстрела разорвал пространство. Детина дико, не по-человечески завизжал, когда девятиграммовая пуля раздробила его сустав в кровавую кашу. Он рухнул на асфальт, выронив кувалду.
Толпа вздрогнула и обернулась. Они ожидали увидеть наряд милиции, но увидели лишь одну темную фигуру, из ствола пистолета которой поднимался сизый дымок.
Я не дал им опомниться. Второй выстрел прошил бедро уркагану, который вскидывал обрез. Ублюдок кувыркнулся назад, его оружие грохнуло вхолостую, заряд дроби ушел в звездное небо.
— На пол, суки!! Мордой в асфальт!! — мой рык был подобен реву танкового двигателя.
Паника — вещь заразная. Когда толпа, уверенная в легкой победе, внезапно сталкивается с профессиональным, прицельным огнем на поражение, вся ее смелость улетучивается в секунду. Они не были армией. Они были стадом.
— Менты! Валим! У него волына! — истошно завопил кто-то из задних рядов.
Толпа дрогнула и брызнула в разные стороны, как тараканы от включенного света. Они бросали арматуру, цепи, топтали друг друга, пытаясь перелезть через забор.
Я сделал несколько быстрых шагов вперед, сокращая дистанцию. Третий выстрел ударил в бетонную стену в миллиметре от головы еще одного урки с обрезом, обдав его кирпичной крошкой. Тот взвизгнул, бросил ствол и рухнул на колени, закрывая голову руками.
— Стоять! Кто дернется — пуля в позвоночник! — ледяным тоном скомандовал я, подходя к раненым.
В этот момент задняя дверь Центра с лязгом распахнулась. Из темноты коридора, как два разъяренных медведя, вылетели Кабан и Михан. В руках у них были тяжелые стальные прутья. За ними, с перекошенным от ярости лицом, выскочил Витька Шуруп, сжимая пожарный топор.
Увидев меня с дымящимся ТТ в руках и валяющихся на земле нападавших, они замерли.
— Командир… — выдохнул Кабан, утирая заливающее глаза лицо. По его щеке текла струйка крови от прилетевшего в лоб камня. — Ты как вовремя, Гендос… Мы уж думали всё, оборону прорвут.
— Живы? — коротко спросил я, не опуская пистолет.
— Все целы. Штопор на втором этаже баррикаду из стульев держал, Джими аппаратуру спасал, — отчеканил Михан, тяжело дыша.
Я подошел к стонущему на асфальте детине с простреленным коленом. Пнул отброшенную им кувалду. Присел на корточки, упершись стволом ТТ прямо ему в переносицу. Металл обжег его потную кожу.