— Думаю о том, Светик, что нам пора бы съездить куда-нибудь. На море. В Крым или в Сочи. Ты ведь никогда не видела настоящего моря?
— Только в кино, — она мечтательно вздохнула. — Но сейчас нельзя, Гена. У тебя Центр, у меня ревизия в конце августа… Да и билеты не достать.
— Для меня билеты всегда найдутся, — я улыбнулся, хотя внутри всё было сжато в тугой комок. — Потерпи немного. Мы скоро закончим все дела, и я увезу тебя туда, где нет ни КГБ, ни райкомов, ни плавящегося асфальта.
Я провожал ее до дома, сканируя каждый переулок, каждую тень. Мои пацаны — Штопор и еще двое из «младших» — незаметно следовали за нами на дистанции, обеспечивая невидимый периметр. Я знал, что Нечаев не блефует. Пятое управление умеет устраивать «несчастные случаи».
Когда она скрылась в подъезде, я не ушел. Я остался стоять в тени старой акации, закурив очередную сигарету.
Из темноты двора бесшумно вынырнул Штопор.
— Всё чисто, командир. Подъезд проверили, на чердаке никого. Пацаны останутся на дежурстве до утра под окнами.
— Молодец, Дима. Будь начеку. Если увидишь ту самую кремовую «Волгу» — сразу сигнал по рации.
Я пошел к метро, чувствуя, как ночная прохлада немного успокаивает нервы.
В этот день, 15 августа 1971 года, произошло событие, которое через тридцать лет аукнется всему миру. Президент США Ричард Никсон объявил о приостановке золотого обеспечения доллара. «Никсоновский шок». Мировая финансовая система, выстроенная в Бреттон-Вудсе, рухнула. Доллар стал просто бумагой, подкрепленной лишь мощью американских авианосцев.
Мир менялся. Экономика переходила на новые рельсы. А я стоял на перроне станции «Каширская» и понимал, что моя личная война только начинается.
Шелепин вычистил верхушку, но не всех… Андропов выжидал, копил силы и теперь начал пробовать нас на зуб. Они видели в моем Центре угрозу своей монополии на контроль над душами.
Значит, пришла пора нанести удар там, где они его не ждут.
Следующим утром я был в кабинете Шелепина. На этот раз без вызова.
Александр Николаевич выглядел неважно. Он сидел за столом, заваленным распечатками западной прессы.
— Мордов? Что случилось? Ты нарушаешь график встреч.
Я прошел к столу, положил на него удостоверение Нечаева (вернее, его подробное описание, которое я составил ночью).
— Ко мне вчера приходил полковник Нечаев из Пятого управления КГБ. Предлагал «сотрудничество». Угрожал доставить неудобства моей девушке.
Шелепин поднял голову. Его глаза сузились.
— Нечаев… Человек Андропова. Он всегда был слишком инициативным.
— Александр Николаевич, давайте отбросим дипломатию. Андропов начал игру против вас. Он видит, что вы забираете реальную власть, и он боится. Мой Центр для него — кость в горле. Он будет бить по мне, чтобы ослабить вас.
Я оперся руками о стол.
— Я предлагаю контратаку. Вы знаете, что КГБ сейчас активно курирует так называемые «цеховые» потоки в Закавказье и Средней Азии? Не для того, чтобы их закрыть, а для того, чтобы иметь свой неучтенный бюджет на «оперативные нужды». Штерн был мелкой рыбешкой. Настоящие акулы сидят в Ташкенте и Тбилиси. И они платят дань Пятому управлению.
Шелепин замер. Это была опасная информация. Информация, которая могла вновь колыхнуть Политбюро.
— У тебя есть доказательства? — тихо спросил он.
— Будут. Через неделю. Но мне нужен доступ к архивам валютного управления Минфина и списки сотрудников КГБ, выезжавших в командировки в эти регионы за последние два года.
Шелепин долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.
— Ты играешь с огнем, Гена. Андропов — это не Щёлоков. Он не будет топать ногами и кричать. Он просто сотрет тебя в порошок.
— Пусть попробует, — я хищно улыбнулся. — У меня есть преимущество. Я знаю, как закончится эта история, если мы их не остановим.
Я вышел из кабинета, чувствуя, как адреналин снова наполняет вены.
Август семьдесят первого. Жара не спадала. Но в моем календаре уже была отмечена дата следующего боя. Операция «Огранка» переходила в стадию «Ликвидация». Мы собирались перерезать финансовую пуповину КГБ.
Я шел по коридорам Старой площади, и сотрудники в серых костюмах инстинктивно уступали мне дорогу. Они чувствовали исходящую от меня силу. Силу человека, который не боится будущего, потому что он сам его создает.
За окном звенело лето. Где-то в Универмаге Светочка взвешивала рыбу, не подозревая, что ее Гена только что объявил войну самой могущественной спецслужбе мира.