Но я знал главное. У меня была моя Гвардия. У меня был опыт двух жизней. И у меня была правда, которая в этом времени стоила дороже любого золота.
Погнали, пацаны. Работаем.
Август перевалил за середину, но жара в Москве даже не думала сдаваться. Город плавился, выдыхая из подвалов запах сырости и пыли. Но в нашем Центре на Каширке было прохладно — Витька Шуруп всё-таки довел до ума систему «климат-контроля», приспособив мощные промышленные вентиляторы и систему орошения на крыше.
Я сидел в своем кабинете, изучая папки, которые мне передал Баринов. Это были те самые «хвосты» из архивов Минфина и КГБ. Списки, цифры, фамилии.
Картина вырисовывалась эпическая. Пока страна строила коммунизм и гордилась «Салютом», в Узбекистане и Азербайджане формировалось то, что позже назовут «Мафией развитого социализма». Миллионы неучтенных тонн хлопка, приписки, гигантские суммы наличных, которые перекачивались в Москву. И крышевало всё это не только МВД, но и Пятое управление КГБ под руководством того самого полковника Нечаева.
Они создали идеальный круговорот: цеховики шили товар из «левого» хлопка, продавали его через систему Универмагов (привет Зое Михайловне, которая об этом даже не догадывалась), а прибыль делилась между местными баями и московскими кураторами в погонах.
— Гендос, к тебе можно? — в дверь просунулась голова Кабана.
— Заходи, Серега. Что там на фронтах?
Здоровяк зашел, аккуратно прикрыв дверь. Он выглядел непривычно серьезным.
— Наши пацаны из «наружки» засекли ту самую кремовую «Волгу». Нечаевская. Третий день крутится в районе общаги Светочки. Но близко не подходят, просто стоят, смотрят. И еще… — Кабан замялся. — На рынке взяли двоих. Пытались Штопору нож в бок сунуть.
Я вскочил.
— Что со Штопором⁈
— Живой, — успокоил Кабан. — Пацан вовремя среагировал, ушел кувырком, а Михан их там же, за прилавком, и отоварил. Сейчас в подвале сидят, «отдыхают». Говорят, они от Баксана. Мол, тот вернулся и хочет крови.
Я медленно сел обратно. Баксан? Нет, Баксан после того разгрома у ДК не рискнул бы. Это почерк Нечаева. Использовать недобитых урок, чтобы прощупать нашу оборону. Классика.
— Значит так, Серега. Подранков в подвале не бить. Накормить, напоить и… отпустить.
Кабан вытаращил глаза.
— Отпустить⁈ Командир, ты чего? Они ж Штопора едва не порезали!
— Отпустить, — повторил я. — Но перед этим шепнуть им на ухо, что мы знаем про Нечаева. И что если они еще раз появятся на районе, мы сдадим их не милиции, а тем самым южным парням Рустама, которых они якобы «подставили» перед КГБ. Пусть уркаганы сами между собой разбираются, кто из них крыса.
Я встал, подошел к окну.
— Нам нужно уходить в наступление, Серега. Оборона — это путь к поражению. Мы летим в Ташкент.
— В Ташкент? — Кабан почесал затылок. — Там же сейчас жара — сорок пять в тени! И дыни…
— Дыни подождут. Там сейчас находится «золотой ключ» от империи Нечаева. Главный бухгалтер хлопкового синдиката. Его зовут Икрамов. Он решил, что наворовал достаточно, и готовится к прыжку за границу через Иран. Если мы его возьмем раньше КГБ — у нас будет всё.
— Понял, командир. Когда вылет?
— Послезавтра. Бери Михана и Шурупа. Нам понадобятся и кулаки, и мозги Витьки для вскрытия местных сейфов. И… — я замолчал на секунду. — Скажи Свете, что я уезжаю в командировку по линии райкома. На Урал. Чтобы она даже не думала про юг.
Ташкент встретил нас ослепительным, сухим жаром, от которого перехватывало дыхание. Воздух был густым, как сироп, и пах пылью, пряностями и раскаленным камнем.
Благодаря мандату «Особого инструктора ЦК», нам выделили номер в лучшей гостинице города — «Узбекистан». Массивное здание-решетка, символ советского модернизма.
Мы сидели в номере, задернув плотные шторы. Кондиционер «Бакы» натужно гудел, пытаясь охладить комнату.
— Ну и пекло, — Шуруп обмахивался газетой. — Ген, как мы этого Икрамова искать будем? Ташкент — город огромный, тут в каждом дворе по три Икрамова.
— Икрамов не живет в обычном дворе, Витя, — я разложил на столе карту города. — У него особняк в элитном районе, за высоким забором. Охрана — местная милиция и свои нукеры. Но завтра у него большой праздник. Свадьба младшей дочери. Полтысячи гостей, горы плова, реки вина. Идеальный момент, чтобы зайти незамеченными.
— Мы что, на свадьбу пойдем? — оживился Кабан. — Плов — это я люблю.
— Мы пойдем в его рабочий кабинет, пока все будут жрать плов под музыку, — отрезал я. — Икрамов параноик. Он не хранит документы на работе. Всё самое ценное — в домашнем сейфе. Списки московских кураторов, номера счетов, расписки. Всё там.