Я прищурился.
— Штопор их видел?
— Видел. Даже не дернулся. Сделал вид, что семечки покупает. Но они его пасли до самого метро.
— Значит, Морозов начал отрабатывать свой план, — я встал. — Они хотят спровоцировать нас на драку. Чтобы потом вызвать милицию и зафиксировать «бандитское нападение комсомольцев на мирных граждан». Старая, как мир, схема.
В этот момент в зал вбежал Шуруп. Он был без куртки, в одной рубашке, и его колотило — то ли от холода, то ли от возбуждения.
— Генка! Засек! — выпалил он, протягивая мне блокнот с записями радиоперехвата. — Морозов только что звонил из кабинета Вельтищева. Говорил с кем-то из МВД. Не с Кротовым, с кем-то выше. Сказал: «Завтра в семь вечера у Универмага. Всё должно выглядеть как попытка изнасилования. Гвардейцы Мордова вмешаются, и тут вы их принимаете. С поличным. При свидетелях».
Мои челюсти сжались так, что хрустнуло в ушах.
Попытка изнасилования. У Универмага. В семь вечера. В это время Света заканчивает смену.
Они решили использовать её как наживку. Эти твари решили выставить мою девочку жертвой, чтобы подставить меня.
— Кабан! Михан! — мой голос лязгнул, как затвор пулемета. — Сбор группы «Альфа». Пять человек. Полная экипировка — скрытая. Рации проверить. Штопор — ты на связи с Кротовым. Скажи ему: «Завтра в семь будет спектакль. Пусть сидит в засаде, но не вмешивается, пока я не дам сигнал».
Я обернулся к Шурупу.
— Витя. Мне нужно, чтобы завтра в семь вечера у Универмага вырубилось всё освещение. Фонари, витрины, всё. Сможешь замкнуть подстанцию?
— Сделаю, Ген. Прямо в 18:55 всё погрузится во тьму на десять минут.
— Отлично. Мы не будем играть по их правилам. Мы устроим им «ночь длинных ножей» в советском исполнении.
Следующий день тянулся мучительно долго. Я сидел в райкоме, подписывал какие-то дурацкие справки, изображая спокойствие. Вельтищев заходил пару раз, заискивающе улыбался, предлагал чай. Я смотрел на него и думал: «Знал бы ты, Игорек, что твой приговор уже подписан, ты бы сейчас бежал до самой канадской границы».
18:50. Я стоял в тени старой арки напротив Универмага. На мне была черная водолазка и кожаная куртка. В кармане — кастет и мой верный ТТ (на всякий случай). Кабан и Михан рассредоточились по флангам.
Я видел, как к служебному входу подошли трое. Те самые урки. Они нервно курили, оглядываясь. А за углом, в тени, стояла кремовая «Волга» Нечаева. Они были уверены в своей победе.
18:55.
Щелк!
Весь квартал мгновенно погрузился в абсолютную, чернильную темноту. Фонари погасли, витрины Универмага ослепли. Прохожие замерли в недоумении.
Дверь Универмага открылась. Вышла Светочка. Она испуганно остановилась на крыльце.
— Эй, краля! — раздался хриплый голос одного из урок. — Чего такая грустная? Пойдем, проводим…
Они двинулись к ней. Света вскрикнула.
Это был момент, когда я должен был выскочить и начать драку. Так планировал Морозов. Чтобы из засады выскочили менты и повязали меня «за участие в массовых беспорядках».
Но я не выскочил.
Вместо меня из темноты, абсолютно бесшумно, вынырнули пять теней в масках. Моя Гвардия.
Они работали не как дружинники. Они работали как ликвидаторы.
Никаких криков. Только глухие удары и хруст костей.
Первый урка даже не успел понять, что произошло. Михан сгреб его за горло и одним точным ударом в челюсть отправил в глубокий нокаут. Второго Кабан просто впечатал головой в кирпичную стену. Третий попытался бежать, но Штопор подставил ему подножку, а подоспевший моторист Леха добавил локтем в затылок.
Весь «спектакль» занял тридцать секунд.
Я вышел из тени, подошел к Свете. Она дрожала, не понимая, что происходит.
— Тише, родная. Это я. Всё в порядке.
Я обернулся к кремовой «Волге». Машина попыталась рвануть с места, но дорогу ей преградил наш «УАЗик», вылетевший из переулка.
Из «УАЗика» выскочил капитан Кротов с опергруппой.
— Всем стоять! Милиция! — заорал он.
Я подошел к «Волге». Окно медленно опустилось. Внутри сидел полковник Нечаев. Его интеллигентное лицо было перекошено от ярости.
— Мордов… Ты сошел с ума, — прошипел он. — Ты напал на сотрудников при исполнении…
— Каких сотрудников, полковник? — я указал на валяющихся в грязи урок, которых мои пацаны уже деловито связывали. — Этих уголовников? У меня есть запись вашего разговора с Морозовым. И у меня есть Кротов, который зафиксировал попытку организации тяжкого преступления офицером КГБ.
Кротов подошел к машине, сверкнув удостоверением.